Концлагерь «Ромашка» - А. Ш.

Наутро я с удивлением отметил, что мне всё же удалось поспать.

Я в последний раз в лагере побрился, принял душ, последний раз почистил зубы. Погляделся в зеркало перед выходом на линейку – тоже в последний раз.

Мы построились на линейке, и я оглядел собравшихся. Лица заговорщиков ничего не выражали, кроме, может быть, едва уловимого возбуждения. Но его мог увидеть только тот, кто был посвящён в наши планы. Я кивнул и мысленно похвалил Олещука – людям, с которыми он договорился, можно было довериться. Я был теперь совершенно уверен в том, что в последний день никто не расколется, и нас не сдадут администрации.

Букетов встал справа от меня. Он был тщательно выбрит, глаза его сверкали.

– Какой прекрасный день, – сказал он. – Какой изумительный воздух после дождя.

Я молча и крепко пожал ему руку.

Георгина Матвеевна появилась ровно в восемь и прочла свою обычную утреннюю нотацию. Мы разошлись на пары.

На первой паре рядом со мной и Букетовым приземлился Олещук.

– Пока всё идёт по плану, даже лучше, – сообщил он, не вдаваясь в подробности. – Не удивлюсь, если к полуночи мы будем полностью контролировать лагерь.

– Вы придумали способ, как быстро справиться с охраной?

– Надеюсь, что да. Скоро узнаете.

С третьей пары Олещук отпросился и больше не появлялся на занятиях. Волнение моё нарастало с каждым пройденным часом так, что в конце дня я уже не мог конспектировать лекцию и начал чертить в тетради что-то неразборчивое. Да и какой был смысл писать – я знал, что этот конспект никогда уже не пригодится.

Сразу же после занятий Олещук поймал нас с Букетовым в парке.

– Через три часа начнём действовать, – предупредил он. – Выше нос, будьте в хорошем настроении.

– Про Шипова никто не узнал? – спросил я.

– Про Шипова можешь забыть, как будто его никогда не было. У меня есть задание для тебя, Артём. Тебе предстоит сыграть важную роль в нашей миссии.

– Мне?

– Да, тебе. Ты ведь в хороших отношениях с персоналом главной столовой.

– Да, – осторожно подтвердил я. – А что нужно сделать?

Олещук, улыбаясь, достал из кармана довольно внушительный пузырёк смутно знакомого малинового цвета.

– Это наши любимые таблетки – антидепрессанты, превращающие человека в овощ, только разведённые. Тебе нужно вечером незаметно влить этот раствор в гуляш, который будет есть охрана.

– Андрей, нет. Нас запалят. Это безумный риск.

– Никакого риска. В растворе глюкоза и ещё пара секретных веществ – они являются ингибиторами, поэтому эффект от таблеток наступит не сразу, а примерно через пятнадцать – двадцать минут. Все успеют съесть свою порцию гадости. По четвергам на ужин всегда подают гуляш с чесноком, он прекрасно отбивает запах лекарства. Охрана, за исключением охранников на вышках и четырёх охранников администрации, вся будет в столовой в восемь часов. Таким образом, мы без всякой борьбы выведем из игры две трети охраны лагеря – их можно будет взять тёпленькими и прикончить с двумя поварихами…

– Нет!

– Прикончить вместе с двумя поварихами, – упрямо продолжал Олещук, – они свидетели, их нужно убрать. После этого нам останется обесточить вышку сотовой связи и обрубить телефонный и интернет – кабель. Либо оставить в покое вышку и получить контроль над глушилками сотовой связи. Это главное. После этого лагерь останется без связи с внешним миром. Оставшиеся охранники и Георгина не смогут подать сигнал о помощи даже если мы будем слишком шумно их устранять.

Я молчал, потрясённый.

– Если у тебя есть план получше, я готов его выслушать, – сказал Олещук.

Я без всяких слов взял у Олещука пузырёк с малиновой жидкостью.