Экспедитор - Александр Афанасьев

Я в какой-то степени начал понимать Сталина – ненавидеть не перестал, но начал понимать. Большевики строили свое государство, и оно было столь слабо, а враги столь многочисленны, что им ничего не оставалось, как бить первыми. И бить по площадям, уничтожая всех, кто мог представлять угрозу… точнее – кто не мог не представлять угрозу. Простить это нельзя, но понять… я как-то понял.

Наверное, и нас кто-то проклянет, если к тому времени хоть кто-то останется в живых.

Потом мы на квадрокоптере увидели деревню, большую, и рядом с ней, на горке, какое-то строение, какие-то цеха – большие, заброшенные. И решили, что ночь переночевать тут можно в самый раз. И пошли туда…

И… пришли, в общем.

Хорошо, что машины заныкали, не оставили на видном месте – привычка, что спасает жизни, не торчи на видном месте, как прыщ на пятой точке. Потом только решили ужин готовить – с наблюдательного поста сигнал. Приехали.

Квадрик прямо там и посадили – некогда с ним. Успели рассредоточиться… там чего хорошо – цех по какой-то новой технологии был построен, там верхним ярусом площадки и кабинеты для белых воротничков, удобно: вышел – и весь цех как на ладони. Вот часть там засела, часть – в здании бывшего АБК двухэтажном…

Единственный наш шанс – то, что они не ждут нападения и, как видно, ведут себя зело расслабленно, как к теще на блины едут. Накрыть шквальным огнем, подранить кого – они восстанут, на своих будут бросаться. Но это если сейчас квадрик нормально пройдет и ничего не заметит. А если заметят – перемесят огнем с дистанции. И все.

– Саня, слышишь?

– Плюс.

– Трофей взял?

– Плюс.

Уже что-то. Получается, у нас теперь не один, а два слонобоя – родная ОСВ-96 и «Барретт», к которому всего-то два десятка выстрелов. Но уже хлеб. Правда, для ближнего боя не подходит ни та ни эта: на одной прицел с минимальной кратностью десять, на другой – белорусский двенадцатикратник стоит, так и не смогли ни на что поменять.

– На бэтре вали водилу. Попробуем взять трофеем.

Сама по себе затея смертельно опасна, но мы к этому в общем-то и готовимся. Брать трофеи. У нас есть специальные трофейные команды в городе, заточенные только на это – они с чистильщиками идут, машину любую канцелярской скрепкой вскроют, ссаками заправят, пальцем с места сдвинут и за пять минут раскулачат, если не сдвинут. Это мы так шутим, а на деле – польза от таких навыков огромна. Сейчас мало что работает, и взять работоспособный трофей – подвиг само по себе.

Привожу в боевую готовность свой автомат – переднюю рукоять в боевое, прицел включить (батарейки тоже дефицит, и зарядить проблема), переводчик в среднее, патрон всегда в патроннике – мы досылаем, нам устав караульной не указ. Поделюсь еще опытом – у меня стоит на переходнике под сорок пять градусов обычная складная передняя рукоять от «Молота» – лучше для удержания нет, проверено. Сорок пять градусов – это самое нормальное, физиологически оправданное положение руки человека. Я это первый раз увидел еще до войны, когда был репортаж из ДНР о пулеметчиках Спарты – у нас его, кстати, как учебное пособие используют. Опробовал – нормально. А вообще, тюнигуете свое оружие – обратите внимание на рабочих и их инструменты, посмотрите, где рукояти, каким хватом удерживается инструмент во время работы, какие рабочие приемы и движения существуют. Ведь, по сути, оружие – такой же инструмент, только используется намного реже, чем, скажем, болгарка или отбойный молоток. Вот с рабочих и надо пример брать.

На БТР украинский флаг – значит, враги. Это как-то даже не обсуждается, хоть нет больше ни Украины, ни России. Не знаю, чего в этом больше – мести за то, что было, или страха за то, что будет, понимания того, что если они в силе, то сейчас с России спросят. Но украинцы – враги. Если бы я увидел флаг ДНР – я бы и не подумал стрелять, честно. Попытался бы выйти на связь.

Интересно, что везут. Грузовики – это и не грузовики вовсе, это фуры. В каждой… много везут, большие. Тогда почему не по дороге?

Сворачивают. Все, приехали, бой точно будет.

Голова идет ровно, не отрывается. Они что – даже проверять не будут? Совсем оборзели.

Не, останавливаются.

Выходят… ага, квадрик будут запускать. Вон, выставляют.

– Всем тихо.

Тишина аж звенит.

Машины мы под крышу загнали, это без вопросов. Цех этот ранее производил сухое молоко и молочные продукты, я его опознал – у нас в Удмуртии есть такие. Вопрос – будут ли они пытаться внутрь заглянуть. Если будут, то нам звездец. Квадрик позволяет и внутрь, правда, есть возможность его сломать, а чинить сейчас негде, и новый купить – тоже негде.

С квадриком работают трое – но хоть как-то прикрывает только один. Второй ртом ворон ловит. Придурок.

Ладно…

Давно я так не слушал – до звона в ушах. Квадрик едва слышно, но, если снизится, можно сбить попытаться. Хотя… какое там сбить…

Время тянулось медленно-медленно…

Не заметили! Собираются, снова в БТР. Если бы заметили – забегали бы, не стали бы актерствовать.

Похоже, срастается.

– Птаха, всем плюс.

– Однёрка^[18] плюс.

– Двойка плюс.

– Тройка плюс.

– Четверка плюс.

– Работаем после меня, дождемся, пока выйдут. Огонь по джипам. Саня, тебе персонально – БТР.

– Принял.

– Если БТР выйдет за ворота, работай его наглухо.

– Есть.

– С богом, мужики.

Вот так. Редко такое бывает, мы не для этого ходим, и мы не бандиты. Но иногда бывает…

БТР притормозил, пропуская джип – но сам зашел вторым, что было, по моему мнению, грубой ошибкой. Лично я вообще оставил бы его за воротами, а может быть, и вовсе в деревне. Тогда бы мы хрен что сделали – пришлось бы ловить его противотранспортной с непредсказуемым результатом.

Затем начали втягиваться «КамАЗы».

Что они везут в рефах – мясо, что ли? Сейчас ведь торговли жрачкой нет почти, кто что вырастил, тот тем и питается. Топливо дорогое, дороги разбитые – перевозки себя не окупают, любая жратва золотой получается.

«КамАЗы» еще не все зашли – а из джипа, из БТР полезли стрелки. У украинского БТР в носу двери настоящие, выбираться из него легко…

Ну…

Я направил автомат на закатывающийся в ворота старый китайский джип и вдавил спуск…

Результат огневого налета был более чем удовлетворителен – если считать с джипом в воротах, то человек десять сразу легли. Ушли все, кто был в головном джипе, ушли все, кто выбрался из БТР – там двое было.