Месть - Юрий Иванович

Пока мы ехали к неведомой тёте, мне несколько раз становилось дурно, накатывала тошнота. Приходилось часто закрывать глаза из-за странного головокружения, вследствие чего изображение двоилось, а то и троилось. Я молчал, сжав зубы, и не сразу обратил внимания, что Лёня тоже давно не отзывается на озабоченное чириканье рыжего солнышка. А когда всё-таки оглянулся, увидел друга, обвисшего на ремне безопасности, и понял, что он без сознания.

Протянул руку, пощупал его пульс, сделал беглый осмотр состояния, вздохнул свободнее: вроде временное беспамятство, ничего страшного. Но на мои действия обратила внимание Татьяна, резко оглянулась и всполошилась не на шутку:

– Что с ним?! – и начала резко притормаживать для разворота: – Сейчас заедем в «Скорую»! Это тут, почти рядом!

– Не останавливайся! – настойчиво потребовал я. – Езжай дальше! Всё в пределах нормы. Нас предупреждали о подобных последствиях, и мы к этому готовы. Фактически мы и подписку дали о неразглашении, потому никаких «Скорых» или поликлиник. Тела у нас особенные, справимся.

Она продолжила ехать в прежнем направлении, но чуть ли не ползком. При этом засыпала меня кучей вопросов, на которые я никак не мог дать дельных ответов. А тут ещё и у самого состояние – хуже не придумаешь. Да и понимание довлеет: как только остановимся, придётся в Лёню все остатки своих сил вбухать для должной поправки его здоровья.

Поэтому я не выдержал и после настойчивых причитаний сдать нас медикам сорвался в раздражении:

– Тань, если не можешь нас принять такими, какие мы есть, остановись, мы выйдем. Только не читай мне нотации и не доставай советами. Поверь, я лучше знаю, что нам надо!

Она сразу надула губки бантиком, порозовела от обиды и, скорей всего, отвернулась бы от меня в сторону. Но приходилось следить за дорогой. Разве что чуть позже проворчала еле слышно:

– Знает он!.. А у самого глаза красные, как у вампира! – А когда приехали на место, в какую-то глухую деревню, и остановились, она с непередаваемым сарказмом поинтересовалась: – Вы-то сами сможете выйти из машины?

– Мы всё можем, – отвечал я, откидывая сиденье чуть назад и доставая рукой Найдёнова за шею. – И сами выйдем, и тебя отнесём хоть на десятый этаж… Или на первый… Сейчас… только взбодримся чуток…

Тут же последовал ультиматум:

– Если и ты сознание потеряешь, я моментально мчусь в «Скорую»!

Сил спорить не было, я только кивнул. Потому что всю оставшуюся энергию бросил на исцеление Леонида. Напоследок его шарахнул довольно сильным бодрящим эрги’сом, который по воздействию раз в сто превосходил едкий запах нашатыря.

Кажется, перестарался. Мой друг задёргался, как паралитик (хорошо, что был пристёгнут), и заорал не своим голосом:

– Ёжить помножить! Да ты, Борька, совсем похудел! За что без ножа режешь?! Ты мне все нервные окончания сжёг! И где…

– Хорош орать! – оборвал я его вопли. – Ничего с твоими окончаниями не случится. Приехали! Бери ноги в руки, а голову под мышку – и выходим! Дальше трамвай не едет… Конечная…

Ну и сам, стараясь не кряхтеть, выбирался наружу. Хорошо хоть так! Честно признаться, думал, хуже будет.

Только когда вышел, смог толком осмотреться. Восклицание вырвалось непроизвольно:

– Эпическая гайка! Ну, точно как моя родная Лаповка! Разве что поблизости большого леса нет. Такая же окраина цивилизации. Без света, без газа и даже без радиоточки…

Откуда-то слышалось повизгивание пилы, удары молотка, вроде даже хрип поросят доносился и тракторный скрежет. Иначе говоря, полный деревенский оксюморон.

Нахмурившаяся Татьяна отвечать мне не спешила. А с подозрением приглядывалась, как выбирается Леонид и как он пытается устоять на подрагивающих ногах. Только потом начала менторским тоном давать объяснения:

– Всё здесь есть! И газ со светом, и телевидение с Интернетом, и вай-фай с радио «Маяк». Но снаружи всё выглядит под старину. Так и было задумано. Все остальные соседи – такие же, помешаны на деревянном зодчестве.

– Ну вот, – не удержался я от подначки товарищу. – А ты боялся, что не продохнёшь в гостях от запаха нафталина.

– Хе! Ты думаешь, тараканы лучше? – не удержался он от встречного укола. Правда, сразу повернулся с оправданиями к девушке: – Ведь в деревянных домах от тараканов не протолкнуться? Верно?

Тут я попытался заступиться, и за свою Лаповку тоже:

– Ни разу в жизни у нас в деревянном доме не было тараканов! Так что… Тань, скажи ему!

– Зачем? Я сейчас всё тёте расскажу, – бесцветно пригрозила Татьяна, открывая багажник машины. – Пусть гость перед хозяйкой оправдывается.

– О-о-о! Гость! – Я чуть не стукнул себя кулаком по лбу в порыве запоздалого озарения. – Мы ведь ничего не купили! Благие шуйвы! Хоть бы тортик какой!.. Мм!.. И курицу… И овощей для салата… И пельменей…

Видно было, изнутри и со стороны, что соображал я очень плохо. Потому что не догадался заранее, и потому что, только вспомнив о еде, получил отупляющий удар от своих сожителей и осознал, насколько же я голоден. Подобное со мной случалось во время моего излечения от инвалидности. Тогда я и расти стал. И мы тогда, путешествуя с Лёней по реке на парусном барке, показывали чудеса прожорливости. Хм… Точнее, я показывал. Зато вырос, вот…

А сейчас вызвал своим бормотанием улыбку у рыжего солнышка:

– Если аппетит прорезался, значит, жить будет! – чего-то подобного ждать она от Леонида не стала, зато прикрикнула на меня: – Ты обещал носить что угодно и куда угодно. Так что хватай сумки и пошли в дом. Или мне ещё и здесь их таскать?

Мы чуть продвинулись и заглянули в багажник. Замычали одновременно, но я чуть раньше начал восклицать:

– Четыре пакета?! Полные?! С едой! Откуда?! – в тон мне, следом выдохнул Найдёнов:

– И пиво…

– Ха! Так я чуть ли не шесть часов томилась в ожидании! Позор! Девушка ждёт парня! И чтобы с ума не сойти от таких мыслей, все магазины поблизости обежала, скупилась, как полагается. Всё равно ведь сюда собирались ехать. И пиво тётка любит…