Происхождение - Энн Леки

Токрис отвела Ингрей в маленький дворик, где стояли пластиковые скамейки и столы, черные стены прикрывала волна листьев и белых мелких цветов, каскадом спускающихся по решетке.

Они сели на ближайшую скамейку.

– Спасибо, – сказала Ингрей.

– Пожалуйста, – улыбнулась Токрис. – Мне показалось, что тебе нужен перерыв. Все это так странно. Зачем вдруг Гек понадобилось Палад?

– Видимо, посол решила, что раз я не могу помочь ей найти капитана Уйсина, то Палад поможет.

Во дворик вошел тонкий, как веретено, мех с двумя коробками. Токрис взяла их, одну передала Ингрей и приказала меху удалиться.

– Какой в этом смысл? – спросила она. – Хотя, конечно, она же из другого мира.

Токрис открыла коробку, запахло жареными бобами со специями.

– Но если она инопланетянка, то почему она – она? В смысле у них же все не так, как у людей, правда?

– Я не знаю, – ответила Ингрей и открыла свою коробку, выудила из нее медальон из бобов, обвалянный в хлебных крошках. – Может, потому, что ей приходится говорить по-йиирски. У нас нет слов для понятий Гек, вот она и использует то, что более-менее подходит. Хотя… – Она откусила кусочек. – Ой, как вкусно!

– Это из кафе за углом. Попробуй с соусом.

Ингрей макнула жареный кругляш в соус.

– Хотя капитан Уйсин как-то упоминал, что раньше по отношению к послу применялись местоимения разного рода, а сейчас она именно женского.

– Они меняют пол? – Токрис наклонилась вперед, позабыв о еде. Ее прямые темные волосы слегка вились на концах, они еще не совсем отросли, но уже прикрывали щеки.

Ингрей подавила желание откинуть их с ее лица и съела еще кусочек.

– Очень вкусно.

– Правда?

Только тут Токрис поняла, насколько приблизилась к Ингрей. Она тут же выпрямилась и уткнулась в коробку с едой. Затем посмотрела на собеседницу.

– Нана всегда поддерживало Нетано, поэтому я выросла, считая, что Этьят Будраким – лжец, которому нельзя доверять. Но я никогда… – Она взяла еще один жареный кругляш, но сразу положила обратно в коробку. – Я даже не думала, что он сможет сослать своего ребенка в «Милосердное устранение» ради политической выгоды. Да еще такой мелкой!

– Совсем скоро начнется новая предвыборная кампания на пост пролокутора, – сказала Ингрей и подумала, отчего это вдруг Токрис стала казаться такой… привлекательной. Хотя, конечно, до вчерашнего дня Ингрей не общалась со взрослой Токрис. И не просто взрослой, а уверенной в себе. Раньше такого за ней не водилось. – Если бы он потерял небольшое количество голосов из-за слухов о гарседдианских раритетах, то сейчас пост пролокутора занимала бы Нетано. Не такая уж и маленькая выгода.

– Этого недостаточно, чтобы сослать своего ребенка, – настойчиво повторила Токрис. – Насколько мне известно, я тоже разочаровывала недителя. Но не думаю, что оно могло бы так поступить.

Какое-то время они ели молча, пока в коробках не осталось даже крошек.

– Знаешь, мне иногда жаль Данака.

– Жаль его?! – поразилась Ингрей.

Токрис попыталась объяснить:

– С самого детства я знала, что моя биологическая семья отказалась от меня. Возможно, они родили меня лишь для того, чтобы отдать на воспитание, потому что связи Нана могли помочь им в будущем. Вообще-то даже для этого нужно было иметь какие-то связи. Нельзя же просто так прийти к Нана с ребенком. В общем, они могли бы сами воспитать меня, но не захотели. Да и неважно, потому что Нана теперь мое настоящее недитель. Не оттого, что я этого достойна, а просто потому, что я его ребенок. Я никогда не беспокоилась о том, что недостаточно хороша и меня могут выгнать из семьи. У Данака тоже есть биологическая семья, и он почти их не знает. Он им был не нужен, просто они хотели, чтобы Нетано взяла на воспитание их ребенка. Думаю, он всегда боялся, что все испортит, что его выгонят и тогда ему будет некуда идти, останется вернуться в семью, которая отнесется к нему как к вложению, не принесшему прибыль. Или ему придется жить в одиночку. В любом случае он потеряет свою важность, а Данак ведь всю жизнь хотел именно этого – быть значимым.

– У него, по крайней мере, хоть есть куда идти, – сказала Ингрей, не сумев спрятать горечи. У нее самой никого, кроме Аскольдов, не было. А контакты с друзьями из приюта она давно потеряла. Ингрей вздохнула, чтобы успокоиться: – Но вообще-то тут и гадать не приходится. Он будет следующим Нетано.

– Может быть, – ответила Токрис. – Вероятно. Похоже на то. А что, если Нетано примет совсем другое решение, неожиданное для всех? Или даже если она примет то самое решение, Данак-то все равно беспокоится о своем будущем.

Ингрей не ответила. Токрис забрала у нее пустую коробку.

– Думаю, мне стоит тебе сказать, что Данак отправился в Эсвай.

– Что? – Ингрей даже не знала, что ее больше удивляет: то, что Данак поехал в заповедник, или то, что Токрис об этом известно.

– Мы приглядываем за всеми, кто живет в вашем доме. – Она сделала непонятный жест рукой. – Хотим быть уверены, что ничего не пропустим.

– Ясно. – Значит, за ее перемещениями они тоже наблюдали. Но она была только дома, в мамином офисе и здесь. Ничего подозрительного. – Понятно. Но… Эсвай? Ты имеешь в виду заповедник или город?

– Город. – Токрис подошла к аппарату по переработке отходов и кинула туда коробки. – Но он, конечно же, очень близко к заповеднику. Даже не представляю, зачем Данак туда поехал.