Линейцы - Андрей Белянин

Василий обернулся к своему жеребцу, широко распахивая объятья, и буланый прижался к нему всей грудью, как к брату. Заурбек так же обернулся к вороному, подошёл к нему, что-то зашептал на ухо, и непокорный конь склонил голову ему на плечо. Они простояли так довольно долго, покуда подпоручик не догадался спросить:

– А где Татьяна? Она ведь вроде охраняла нас из-за кустов.

– Внучка моя? Дак там же и спит в обнимку с ружьецом. По правде сказать, отродясь за ней такого не помню. Ровно чародейство какое.

– Так её разбудить?

– Отчего нет? – простодушно кивнул старый пластун. – Тока осторожно.

– Я буду нежен.

Первокурсник и обернуться не успел, как Барлога с хрустом вломился в кустарник на пригорке, а секундой позже вылетел оттуда кубарем, сияя шёлковыми подштанниками, словно цирковой медведь. Следом за ним вышла разгорячённая со сна казачка.

– За что?! Ничего не сделал, подошёл тихо, склонился к ушку, говорю шёпотом: «Пора, красавица, проснись…», а она сразу по шее! Совсем никакого романтизма!

– Скажи спасибо, чё не убила на месте, – ровно ответила Бескровная. – Дедуль, а что ж солнце так высоко? Сморило меня, да?

– Может, и так, – пожал плечами дед Ерошка. – А тока вот татарин-то говорит, будто бы они с офицериком к ведьме вайнахской в гости захаживали. Храни Господь, что-от живыми выбрались. Навродь, ничего полезного не откушено, ась?

– На первый взгляд, нет, – переглянулись студенты.

– Чудные дела-а-а, – пожала плечами дедушкина внучка. – А мне будто горсть песку кто в глаза насыпал, вроде протёрла, и…

В древних легендах говорится, что коварная людоедка старуха Горбож прославилась в плохом смысле на весь Кавказ, подкарауливая и заманивая в свой дом одиноких путников. Там она кормила и поила их, одаривала подарками, а уж потом убивала и ела. Обычное дело. Но вроде как эта тема действительно касалась лишь мужчин, а женщин она не трогала.

Теперь же получалось, что ведьме вполне хватало колдовских чар наслать сон на девушку с ружьём, чтоб та не мешала её чёрным планам по каннибализму. В общем, проконсультируйтесь у специалиста – вдруг хоть кто-то в горах знает правду не из интернета, а от бабушек и дедушек. Благо на Кавказе до сих пор хватает долгожителей.

* * *

Ануннаки лишь дважды использовали силу за всё время своей колонизации голубой планеты. Тиамат была достаточно молода, а заселяющие её народы отличались первобытным строем, примитивной племенной культурой и склонностью к агрессии. Возможно, это было связано с краткостью их жизненного цикла, ведь подавляющее число аборигенов находилось лишь на первой ступени перехода от дикого зверя к высокоорганизованному животному. Их мыслительный процесс был чрезвычайно упрощён, а язык скуден. К чему воевать с такими? Их достаточно запугать.

Межпланетные корабли увозили с планеты нужные им минералы и полезные ископаемые, а взамен щедро расплачивались доставкой «богов». Боги в свою очередь обучали жрецов, демонстрировали «чудеса», воспитывали вождей, организовывали локальные войны и управляемые конфликты, контролируя таким образом численность покорного населения. Но иногда приходилось применять силовые решения. Обычно было достаточно уничтожить пару тысяч туземцев, чтобы остальные на столетия запомнили «гнев богов»…

– Инструкция предполагает сначала использовать жрецов, потом чудеса, потом запугивание и лишь в самом крайнем случае применять огонь.

– Всё верно, коллега, но кто напомнит об этом Верховному?

– Мы все.

– Все – значит никто.

– Вот наши отчёты. Показания жрецов и их мнение о смене языческих традиций в переходе на единобожие существенно меняют дело. К словам стариков относятся с прежним уважением, но не безоговорочно. Они нам не помогут.

– Тогда чудеса?

– Ну, собственно… Чёрные абреки, соколы видеонаблюдения, джинны, Мать болезней и прочие наши киборги и есть те самые «чудеса». Аналитический институт межпланетных наработок даже не предполагал, что вдруг может потребоваться нечто иное.

– Да, взрывами и лазером тут уже вряд ли кого запугаешь…

– Что говорит сам Чёрный Эну?

– Бвана готовится к войне.

– Нас слишком мало.

– Его это волновало хоть когда-нибудь?

– Действительно…

* * *

Когда вернулись в секрет, дед Ерошка указал внучке на котелок не успевшей остыть каши, и Татьяна послушно взялась за раскладывание мисок, деревянных ложек, сухарей и зелени. Также из запасов на свет показались сало, дикий чеснок, сухари и четыре кружки под чихирь.

В качестве наказания за проступок понурую девушку отправили есть на пост, а трое мужчин вольготно расположились в пещере у костерка. Вася с Зауром переоделись, вооружились, и когда с кашей было покончено, а слабенькое винцо ещё плескалось в кружках, Барлога не удержался:

– Вообще-то я думал, вы её нагайкой накажете. Как нас. Ну, за сон на посту.

– Девку нагайкой никак нельзя, – нравоучительно пояснил старый казак. – Полюбит боль, дак потом такое в постели устраивать начнёт, хоть всех святых выноси…

– А я думаю, она не виновата, – вставил своё слово и владикавказец. – В конце концов, это чисто наш косяк. Повелись, как два лоха озабоченных! Всё же сразу было видно: не ходят чеченские девушки за водой в одной ночнушке, не тащат в дом двух парней сразу, не задаривают с порога, не пляшут перед ними в непристойном виде. Это же горы, а не Москва, прости господи!

– Ну, ты на города-то русские тоже зря не клепи. Люди везде разные…

– Неужели?! Сколько помню историю, это вы пришли на Кавказ, а не Кавказ пошёл на Россию! Вы жгли аулы, вы истребляли племена, вы обрекали горцев на голод, заставляя покидать насиженные места!

– Добавь ещё – вы мирили народы, вы строили школы, вы открывали больницы, вы создавали города, – поддержал друга Василий, но в голосе его проскальзывало раздражение. – Ты ж почти историк, Заурка! Восемнадцатый-девятнадцатый век – это время строительства империй по всему миру. Все вокруг друг друга завоевывали, всё полыхало, такова историческая данность. На хрена нам тут националистические провокации разводить?

– Я… тебе… не Заурка-а-а!

Первокурсник вскочил на ноги, рванув кинжал из-за пояса. В этот момент он был готов зарезать всех, хотя спроси его, зачем и почему, вряд ли бы он чётко определился с ответом.

Барлога медленно потянулся к сабле, но дед Ерошка даже бровью не повёл. Он и так прекрасно знал, что сейчас будет. Смысл-то зазря суетиться?

– Руки подними, – холодно раздалось сзади, и меж лопаток господина Кочесокова ткнулось дуло черкесской винтовки. – Тока дёрнись, татарин, в единый миг душу вышибу, к гуриям в рай!