Маскарад - Валерий Пылаев

На некоторых лицах я видел столько восторженной радости, что мои подозрения о необычных способностях Сумарокова изрядно укрепились. «Левые» выглядели так, будто уже победили. Будто их давнишние и самые смелые и безумные замыслы воплотились в реальность, и его величество уже подписал указ о создании конституции, об учреждении в России полноценного парламента и наделении высших чинов полномочиями, которые и не снились их предшественникам. Казалось, еще немного, и почтенные государственные мужи и суровые генералы в эполетах возьмутся за руки и радостно помчатся по холодным августовским лужам вприпрыжку. Чтобы поскорее сообщить благую весть всем сочувствующим.

В отличие от них, обладатели консервативных взглядов выходили из зала недовольными, хмурыми и мрачными, как грозовые тучи. Вряд ли на «правых» Талант Сумарокова смог подействовать в полной мере, однако и им пламенная речь наверняка вряд ли показалась чем-то обыденным. Не то, чтобы история государства Российского сегодня разделилась на «до» и «после». однако сам факт того, что какой-то там советник таможенной службы позволил себе сказать вслух то, о чем несколько лет назад сторонники парламентской системы могли только мечтать, означал изрядные перемены.

А перемены, как известно, редко случаются без неприятностей.

— Черт знает что творится… Все будто с ума посходили!

Геловани сердито оттолкнул какого-то не в меру суетливого господина в штатском, устроился у стены рядом со мной и принялся поправлять одежду. Похоже, путь наружу для его сиятельства оказался весьма тернистым. Я проскочил относительно удачно, а вот бедному начальнику пришлось в полной мере поучаствовать в толчее. А то и в потасовке: судя по шуму, доносившемуся из зала, самые ортодоксальные из консерваторов, наконец, добрались до своих извечных противников из оппозиции, и принялись доказывать свою правоту на повышенных тонах. Их благородиям хватало ума и терпения не использовать Талант, но чья-нибудь титулованная борода вполне могла отведать не менее титулованного кулака.

Политика в любом мире становится поводом для ссор.И порой таких, что рано или поздно закончатся дуэлью.

— С ума посходили? — усмехнулся я. — Полагаю, ваше сиятельство близки к истине. Удивительно, как самая обычная речь подействовала на опытных и здравомыслящих, казалось бы, государственных мужей. Сумароков или гениальный оратор, или…

— Или воспользовался Талантом, — буркнул Геловани. — Проверить бы его, конечно… Да только теперь и близко не подойдешь.

Пожалуй. Его сиятельство как раз выходил из зала, окруженной целой толпой. Ближе всего к княжескому телу подобрались журналисты и восторженные соратники по «левому» крылу, а уже их обступали сердитые консерваторы, у которых языки и кулаки чесались примерно в равной степени.

Мариинский дворец гудел, как пчелиное дупло, в которое потыкали палкой.

— Хотел бы я знать, что это было. — Я оперся лопатками на стену, пропуская очередного генерала. — Похоже, колдун или водит нас за нос, или в очередной раз пересмотрел свои планы. Едва ли его на самом деле интересует политика и конституция. А Сумароков уж точно не стал бы действовать по своей воле.

— Не стал бы, — кивнул Геловани. — Вот Меншиков — тот мог. А это… Калибр не тот.

— Как знать… Но на отчаянного храбреца он уж точно не похож. — Я проводил взглядом толпу с его сиятельством посередине. — И вряд ли посмел бы бросить вызов своему покровителю — особенно памятуя о весьма прискорбной участи своих друзей. Двое убиты, один застрелился… Похоже, прихвостни нашего колдуна долго не живут.

— Во всяком случае, те, что разводят самодеятельность. А значит, Сумароков лишь выполняет чужую волю. — Геловани сложил руки на груди и насупился. — Судя по тому, какие овации сорвала речь, теперь ему вполне по силам собрать вокруг себя все «левое» крыло Госсовета и устроить в столице такую смуту, что по сравнению с ней Прорыв на Лазаревском кладбище покажется всем нам прогулкой по парку.

— Да уж… незадача, — вздохнул я. — И что теперь? Доложите его величеству?

— Даже не подумаю, — Геловани мрачно усмехнулся. — Боюсь, он может ненароком вспомнить былые времена, когда гонцов, приносящих дурные вести, казнили. Так что пусть уж лучше всем этим займется его высочество Иван Александрович… Кстати, они, похоже, как раз тебя ищут.

После того, как Сумароков покинул зал заседаний, толпа вокруг изрядно поредела. Но людей все еще оставалось достаточно, чтобы среди них затерялся Горчаков. Но Ивана я увидел без труда: его высочество… кхм, возвышался над человеческим потоком и вертел головой, высматривая кого-то.

Вероятнее всего, нас с Геловани. Я помахал рукой, и через несколько мгновений рослая фигура раздвинула толпу и шагнула ко мне, вытягивая за собой изрядно запыхавшегося от суеты Горчакова.

— Мы должны действовать! — прошипел Иван, схватив меня под локоть. — Сейчас же, немедленно!

— Пожалуй, — осторожно согласился я. — Но что именно вы собираетесь делать?

— Умоляю, ваше высочество, будьте благоразумны. — Горчаков будто бы невзначай завладел второй конечностью наследника короны — видимо, чтобы тот не натворил глупостей. — Поспешные решения всегда чреваты…

— К черту последствия! — Глаза Ивана полыхнули фамильной мощью. — Я вызову его на дуэль и убью… Кто из вас, судари, согласен быть моим секундантом?

— Полагаю, никто. — Я пожал плечами. — Во-первых, ни один человек в столице, у которого есть хоть капля ума, не осмелится хоть как-то участвовать в подобном мероприятии, если по одну из сторон барьера встанет единственный сын государя… Включая самого Сумарокова. Он не будет с вами драться.

— Зато будет с тобой! — Иван схватил меня за плечи и тряхнул. — Ходят слухи, что ты отлично управляешься с любым оружием.

— Неплохо. Поэтому его сиятельство откажется и от такого поединка, — невозмутимо отозвался я. — Признаться,