Ларс III - Виктор Гросов

— Надо будет пообщаться с Феодорой, — задумчиво заметил я.

— Надо, — согласился он.

— А что у них с врагами? С кем воюют?

— Византийцев раздирают противоречия, — дал оценку Гор, — внутри они грызутся за власть, а снаружи пытаются собрать осколки бывшей Римской империи. Особых войн нет, досаждают арабские пираты, портят торговлю.

Я никак не мог нарадоваться познаниям степняка. Все-таки окружение и блага цивилизации дают большое преимущество. Не зря я хотел в свое время свалить в Византию.

— А если бы мы предложили им Рим взамен на союз, они согласились бы?

Мой вопрос ввел в ступор Гора. Но, надо отдать ему должное, он собрался и сделал интересные выводы.

— Византийцы уделяют приоритетное внимание безопасности своих восточных границ и возвращению территорий, утраченных из-за арабов. Это отвлекает их внимание и ресурсы от желания расширить територию на Западе. Да и Болгарское ханство их сдерживало от чрезмерных амбиций. Византийцы, возможно, и хотели бы вернуть себе Рим, но сочетание внутренних и внешних проблем в конечном итоге мешает им достичь этой цели.

Я посмотрел на Гора в очередной раз с удивлением. Этот парень за несколько месяцев набрался знаний побольше чем я. Кто-то его здорово натаскал на поприще получения новой информации.

— Откуда ты все это знаешь? — не сдержался я от вопроса.

— Не так уж и много я знаю, царь, — степняк пожал плечами, — просто много общаюсь с местными.

На мой заинтересованный взгляд, он вздохнул, словно собирался с мыслями.

— Иоанна Грамматика очень интересует царство Гардарики. Мы часто общаемся по разным вопросам. С ним бы тоже нужно поговорить тебе.

Так вот где собака зарыта. Учитель Феофила наводит мосты с представителем нашего царство. Любопытно.

Мы еще долго разговаривали со степняком. Думаю, что ему нравится здесь. Работа у него не пыльная. Омрачает только, что нет решения по охране патриарха. У византийцев нет никаких доказательств, что мы причастны к несчастным случаям. Но сама ситуация их очень напрягает.

Пять тысяч легионеров, расквартированных в Царьграде, не привлекались для чего-то важного. Гор взял на себя смелость тасовать тысячи для найма местным торговцам. Это стало небольшим доходом, который позволяет содержать этот дом, содержать наших людей, в том числе бывших рабов-славян, которые Гор специально ищет на невольнических рынках византийской столицы.

В целом у меня сложилось ощущение, что в империи застой, былое величие римской империи гложет умы, но проблемы внутренней политики не дают сформироваться имперским амбициям.

На следующий день я с ближниками направился на аудиенцию к византийским императорам. Гор заблаговременно договорился о встрече. Наверное, через Иоанна Граматика.

Императорский дворец поражал воображение. Мозаика мерцала под мягким светом масляных ламп. Это были помещения, пропитанные историей.

Мы резко контрастировали с одетыми в шелка придворными и усыпанными драгоценностями сановниками, населявшими императорский двор. Я под кафтаном прятал кольчугу. Гардарсцы носили меха и кожу — одежду людей, живущих под открытым небом, знавших порывы северного ветра и азарт охоты.

— Добро пожаловать, Ларс, царь Гардарики, — прогремел голос Михаила, эхом разнесшийся по залу.

По собравшейся толпе придворных пробежал шумок, их взгляды метались между нами, любопытство боролось с презрением. Я непоколебимо встретил взгляд императора Михаила.

Это была первая моя встреча с Михаилом, после того, как мы взяли дань с Царьграда. И, судя по всему, он затаил обиду. Феофил был более прост, но сдерживался в проявлениях эмоций.

Тяжелый аромат благовоний плыл вокруг нас. Я стоял перед императорами, украшенными шелками и золотом. Феофил сидел рядом с отцом на таком же троне.

Мне не понравилась эта ситуация. Будто я проситель какой-то. Они сидят, а я стою, словно у паперти.

— Мне кажется, что Византия позабыла, как совсем недавно наше царство пришло в гости сюда, — я обвел взглядом зал.

Ропот придворных нарастал.

— Ларс, — Феофил подскочил и направился ко мне, — мы рады, что ты навестил нас.

Отлично, сообразил. А второй продолжал сидеть, насуплено сдвинув брови. Плохо нас встречают. Видать, не получится у нас диалог.

Феофил подошел и обнял меня, как равного себе. Это хорошо, не забыл еще нашу последнюю встречу. Он же дал вассальную клятву. Уж это его должно подстегивать.

Мы с Феофилом вели вежливую беседу. Окружающие нас придворные были в растерянности поведением своих императоров. Один чуть ли не лебезил, а второй –игнорировал статус гостей, продолжая сидеть на троне. Контраст был значительный.

— Знаком ли ты, — обратился Михаил ко мне, прерывая мой диалог Феофилом, — с той единственной истинной верой, светом христианства, который освещает нашу империю?

О как! С козырей зашел. Ну что же в эту игру можно играть вдвоем.

В зале воцарилась напряженная тишина. Я тщательно выбирал следующие слова.

— Мы, гардарцы, уважаем всех богов, — ответил я, — мы чтим Перуна, бога-громовержца, и Велеса, бога подземного царства. Мы — народ многих верований.

На лице Феофила промелькнуло разочарование, но он быстро скрыл его.

— Знание — это дар, — провозгласил его отец, — и это дар, которым Византийская империя готова поделиться. Свет нашего Бога должен достичь даже самых дальних уголков твоей земли.

Не понял. Это угроза? Кажется, нужно будет по второму кругу стрясти с Царьграда дань. У меня под Плиской простаивает армия. Он вообще в курсе? Видимо, то, что я начинаю закипать, слишком явно выразилось, так как даже Михаил чуть переменился в лице. А Феофил, стараясь сгладить слова отца, перевел тему на охрану патриарха.

Он выразил сожаление тем, что даже легионеры не справляются с защитой главы византийской церкви. Мрут будто мор гуляет в их палатах. Я слегка кольнул самолюбие Феофила, предположив, что проблема не в охранении, а в греховности. А раз так, то такой «свет» в наших землях нам не нужен. Последнюю фразу услышал и Михаил. Так ни о чем и не договорившись, наша делегация покинула дворец.

Феофил предложил встретиться вечером, на пиру в честь нашего приезда. Я согласился, скосив недовольный взгляд на сидевшего на троне Михаила. Феофил тяжело вздохнул, отметив про себя мое недовольство.

Я с ближниками направился обратно в свою резиденцию. Да,