Дитя Ковчега - Лиз Дженсен

Наступили времена национальной паники. Кризис Рождаемости официально стал катастрофой, а Утечка Спермы происходила так интенсивно, что правительство решило немедленно запустить программу Купонов Лояльности. Не успел я оглянуться, как обнаружил, что имею право на лишнюю сотню евро в неделю. Тем временем объявили о Премии за беременность. Нет ничего сильнее жадности, верно? Пять миллионов евриков – это вам не кот начихал. Конечно была и положительная сторона: Великобритания превратилась в рай для парней. Теперь у меня неплохие шансы. Парень может получить любую девушку, какую захочет.

Или девушек.

Наступила суббота барбекю.

Норман и Эбби были в своей стихии здесь, во внутреннем дворике: он носился с кубиками угля, растопкой и направлением ветра; она в возбуждении, точно курица-наседка, предвкушала, как соблазнит нового гурмана за изящным бледно-зеленым раскладным столиком из пластика.

– Встречайте гарем, – с гордостью произнес Норман. – Это Эбби. – (Я пожал ее испачканную в муке руку.) – А это – Траляля и Труляля.

– Сам де Бавиль, – представился я.

Девочки переглянулись и захихикали. Еще в дверях болталась некая роскошная, однако эксцентричного вида женщина в белых длинных юбках; я уловил запашок нафталина.

– А это кто? – поинтересовался я.

– А, просто наше привидение, – ответил Норман. – Скелет из шкафа. Я же говорил, у нас призрак викторианской дамы. Она вылезла из гардероба с чучелами. Не обращай внимания.

Я рассмеялся:

– Хорошая шутка, Норман! Я слышал, они последний писк моды!

Эксцентричная дама состроила кислую мину и ускользнула обратно в дом.

– А у вас, смотрю, отличная свинина, – оценил я, глядя на нечто в маринаде. Подростковый субботний опыт работы у мясника не прошел даром.

– О, просто Эбби, – заявила старшая жена гарема. – По-дружески. Эта свинина – натуральный продукт, а то кто его знает, верно? Я слегка помешана на ингредиентах.

– Она предпочитает еду, которая не заставляет жалеть наутро, – вставила Роз, потянулась из окна, достала кастрюлю с подливкой и присоединилась к сестре – заседать у бетонного вазона. Они продолжали поглядывать в мою сторону – это обо мне, интересно, они перешептывались? Роз и Бланш, обе в платьях – одна в белом, вторая в розовом. Зигмунд зашевелился, и я представил их…

– Мои крошки в чистом виде, – заявил Норман, словно перехватив образ. – Общительные – не то слово.

– Могу я чем-нибудь помочь, Норман? – быстро сменил тему я.

– Нет, приятель, расслабься. Эбби сейчас заканчивает телерепетицию на кухне, храни ее Господи. Она присоединится к остальным моим золотым буквально через минуту. А я схожу еще за кубиками угля. А пока девочки выведут тебя на честную дорожку, верно, красавицы?

– Телерепетицию? – переспросил я. – Я не знал, что Эбби на телевидении.

– Пока нет, – признался Норман. Затем преданно добавил: – Но будет, если в мире есть справедливость!

Близнецы фыркнули.

– Еда – ее конек, – бросила Роз.

– Она знает о питании все, – добавила Бланш. – Пищевые аллергии, происхождение пищи, социология пищи, пища и музыка, питательная ценность пищи, как ее готовить, как и когда использовать остатки, хранение пищи, как отличить съедобное от несъедобного…

– И еще она эксперт в пищевом символизме, – вставила Роз.

Я толком не был уверен, что такое пищевой символизм, но понимающе кивнул.

– Пища и любовь, пища и послевоенное поколение, пища и столовые приборы, – продолжила Бланш.

– Пища и дисциплина, – дополнила Роз.

– Пища и Бог, – возразила Бланш.

Тишина.

И тут Роз выпалила:

– Только мама так ничего и не воплотила.

Снова молчание, а потом Бланш добавила:

– И не воплотит.

Значит, пища и неудача.

– Ладно, Сам. А какое твое настоящее имя? – спросила Бланш – или это была Роз? – когда Норман исчез из виду. Неважное начало.

– Сам де Бавиль и есть мое настоящее имя, – заявил я. Придется сочинять на ходу.

– Сказки не рассказывай, – усмехнулась Роз – или это была Бланш? Да, тактичными их не назовешь.

– Мой отец француз, – солгал я. – Отсюда и «де». Это так называемый «аристократический префикс», к вашему сведению. Voulez-vous coucher avec moi ce soir,[91]и все такое. – Они захихикали. Значит, мысль им тоже понравилась. – А Сам – сокращение от Самнер.

– Один юный француз по прозванью Самнэр, – начала одна из них.

– Целовал девиц и вез на пленэр… – захихикала вторая.

– А я вас видел, – вмешался я. – В гипермаркете, в Джадлоу.

– Субботняя подработка, – хором пояснили Роз и Бланш и снова захихикали.

– А вы меня даже не заметили, – подразнивая их, уныло произнес я. Флиртуя. Они рассмеялись.

– Мы там как зомби, – прокомментировала Роз.

– Да, – согласилась Бланш. – Если бы к нам зашел сам Господь, мы бы обслужили его как обычного покупателя.

– А я бы, может, поинтересовалась, не нужны ли ему дополнительные пакеты, – рассмеялась Роз.

– А я бы даже не заметила, если бы он подписал чек «БОГ» большими буквами, – добавила Бланш, наслаждаясь выдумкой. – Или если бы он вообще не заплатил за покупки, а просто выкатил тележку мимо касс и стойки возврата на стоянку.

– А затем поднялся с нею в воздух.

– В Свое небесное жилище за облаками, – закончила Роз. У них определенно живое воображение.

Затем мы переключились на живую природу.

– Я – прославленный сантехник с загашником таблеток, – заявил я им, когда они попросили рассказать подробно, какое самое милое и пушистое животное я вылечил от рака. Норман пребывал в таких же иллюзиях по поводу моих ветеринарных знаний. Он опять завел разговор об этой коллекции чучел и настоятельно просил сегодня же на них взглянуть. Признаться честно, у меня были другие планы.