Везуха - Сергей Чекмаев

– Сейчас этими делами ОБЭП заведует, наследник вроде как, вся документация по старым делам у них хранится. Организации у нас вроде родственные, так что ребята особенно не противились, когда мы стали копаться в архивах. Поэтому я вам все так подробно рассказываю.

Получил Кочин по тогдашнему Уголовному кодексу десять лет и уехал в отдаленные края лес валить. Видимо, тогда Михаил Львович и пересек ту невидимую точку в тайге. В Суздале же он и до этого успел побывать раз пять, благо от Владимира до Суздаля сорок километров.

Отсидел Михаил Львович положенный срок, ему даже чуть скостили за примерное поведение, вышел уважаемым (в узком кругу) человеком, а благо денежки он перед арестом и обыском успел припрятать – еще и не бедным. Как раз пошла очередная волна отъезжающих на историческую родину, и он засобирался в Израиль. Имеющих уголовную статью, да еще такую, тогда отпускали не очень охотно, но Кочин «подмазал» где надо, обратил припрятанные средства в валюту и драгоценности и улетел.

– Дальше уже информация совсем закрытая, из Первого Управления, загранразведка, по-нынешнему.

Вывезенные из Союза деньги Кочин довольно удачно вложил в какую-то фармацевтическую фабрику, потом, выкупив часть пая, стал еще и совладельцем отеля в Хайфе. К шестидесяти пяти годам Михаил Львович сделался богатым человеком и смог позволить себе на старости лет осуществить давнишнюю мечту: посмотреть мир. Был в Европе, в Штатах, Индии, даже в Японии. Похоже, именно тогда он посетил остальные точки пресловутой Кривой Удачи. Моссадовские ребята за ним следили давно, изменение ситуации быстренько просекли и взяли Кочина в оборот. Им не пришлось его долго уговаривать, патриотизм тогда бурлил в крови любого эмигранта. Не то, что сейчас, когда в стране сплошняком идут отказы от призыва.

Кочин вместе с тогдашним премьером Израиля Ицхаком Шамиром, а после выборов восемьдесят четвертого года – уже с Шимоном Пересом, ездил по стране и в загранпоездки, защищая их от терактов своим Везением. Михаил Львович стал банальным телохранителем. Конечно, кагэбэшные наработки были Моссаду известны – Удача защищает только самого Везунчика, на остальных ей начхать. Но, поместив Кочина рядом с премьером, спецслужбы имели, по крайней мере, хоть какую-то гарантию от самоубийцы-бомбиста, а уж снайперами пусть специальные подразделения занимаются.

Восемь лет Михаил Львович ходил хвостиком за первыми лицами государства, пока не получил левосторонний отек легкого, наследие вывезенного из лагерей и наспех залеченного в лучших израильских клиниках туберкулеза.

Петр Дмитриевич замолчал. Андрей без удовольствия прихлебывал остывший кофе, нервно покручивая в пальцах ложечку.

– И вы… ваша организация считает меня таким же Везунчиком?

– Боюсь, что да, Андрей.

– Но я же не был в седьмой точке! В Египте, да?

– В Долине Царей. Наши аналитики считают, что Удача нарастает постепенно, в зависимости от количества посещенных точек. Пока в вашей защите есть какие-то дыры, но и то, что мы уже успели зафиксировать… Вас не удивил случай в метро, когда только некачественная карточка спасла вас от возможного ранения, а то и смерти во время взрыва? Или внезапно закапризничавшая машина за полчаса до по-настоящему серьезной поломки, которая могла стоить вам жизни? Опять же то, что вы рассказали сегодня, про карты. Еще несколько похожих событий, ускользнувших от вашего внимания, но не от наших наблюдателей.

– Какие еще случаи? – вздрогнул Андрей. – Что-то еще было? Чего я не знаю?

– Вы действительно хотите это услышать?

– Да.

– Хорошо. Например, вчера, когда вы ждали на остановке троллейбус, вас отвлек телефонный звонок, помните?

– Конечно. Звонил друг. Было плохо слышно, пришлось уйти с улицы.

– Вот именно. А несколько секунд спустя в то место, где вы только что стояли, влетела черная «Волга». – И, заметив промелькнувшее в глазах Андрея недоверие, Петр Дмитриевич добавил: – Если вы не верите – у меня есть запись.

– Почему же, верю. Раз вы так говорите. А Комитет… черт, неудобно, привык вашу контору Комитетом называть… Я хотел спросить, не было ли попыток создать Везунчика искусственно, просто повозить по известным точкам, а в двух оставшихся наугад покрутиться?

– Конечно, вы не первый с таким проектом, Андрей. Пробовали, знаете ли, и в шестидесятых, и при Леониде Ильиче, да и совсем недавно – лет семь назад.

– И что?

– А ничего.

– В смысле – ничего? Никаких результатов? Так и не образовалось новых везунчиков?

– Да можно сказать и так…

Андрей надолго задумался. Мысли в голове крутились нерадостные. Полковник чертовски убедителен, слов нет. Если хорошенько пофантазировать, черт знает куда прийти можно. Сам от себя шарахаться начнешь. Вот, например, есть где-то на свете человек, который, сам того не зная, может абсолютно случайно сделать ему, Андрею, гадость. И тут – бац! – утром, выходя из дома, ломает ногу. Или попадает под машину, как тот комитетчик из группы захвата Катукина. Или еще что-нибудь похуже. И самое страшное, что никто никогда не узнает, а если и узнает, то не сможет точно сказать: произошедшее с ним несчастье – действительно случайность или…

Так можно до полной клиники дойти. Во всех бедах мира себя винить начнешь. По крайней мере, в Светкиной аварии Андрей на полном серьезе считал теперь виноватым именно себя. Димычу, конечно, говорить не стоит, не поверит просто, но сам-то как теперь сможешь ей в глаза посмотреть?

Петр Дмитриевич терпеливо ждал, изредка посматривая на часы.

– Ну, хорошо. Считайте, что я вам почти поверил. И все-таки: странная какая-то тенденция, вы не находите? В пяти точках из семи, так или иначе, какие-то культовые сооружения замешаны. Может, есть у этих мест какая-то аура? Смотрите – Суздаль, Стоунхендж, Патра, храм в Осаке, Долина Царей… Почему не Олимп какой-нибудь, не Иерусалим, не Назарет, не Мекка, наконец?

– Интересно вы мыслите, Андрей, интересно. Пока мы разговаривали, вы успели все основные задачи подотдела «Везунчик» перечислить. Хотя в свое время подобных теорий ходило – пруд пруди. Даже две оставшиеся вероятные точки за уши притянули – первая, та, что в Тихом океане, расположена на месте праматерика. Знакомы вам такие названия – Му, Гондвана? Вот-вот. Где-то там в свое время тоже какой-нибудь храм в честь местного Уцли-Пуцли возвышался. А в тайге… в тайге, если пошуровать, сто процентов даю – на нужном месте стоит идол, который еще первых переселенцев в Америку помнит. Не викингов даже, а тех праалеутов, что по перешейку через Берингов пролив в Аляску ушли. Да и про ауру тоже много было переговорено, даже, помнится, всерьез рассматривали проект прибора для ее измерения.

– И как?

– Да как всегда. Говорильни много, результатов мало. Так ничего толком про наши точки и неизвестно…

6

За весь разговор полковник так умело уходил от самого главного, что, в конце концов, Андрей не выдержал и спросил напрямую: