Исповедь смертного греха 2 - Макс Вальтер

В небе постоянно курсируют дроны. Их отчётливо видно через панорамную крышу. У каждой машинки свой маршрут, и как только из видимости исчезает один дрон, появляется другой, который курсирует по соседнему кварталу. Слепых зон попросту нет. Здания вокруг невысокие, максимум до сорока этажей, с минимумом стекла. Всё больше попадаются бетонные коробки строгих цветов: серый, коричневый, тёмно-синий, а иногда и просто чёрный. И как только люди, живущие здесь, не впадают в депрессию? Ни цветочка, ни кустика, ни единого яркого пятна, только камень, мрамор и бетон. Даже в одежде прохожих соблюдается строгая цветовая гамма.

Такси замерло у гостиницы «Сатурн», и перед глазами всплыло сообщение об автоматическом списании средств со счёта. К слову, транспорт здесь очень дешёвый. В сравнении с нейтральной планетой, я заплатил за проезд в три раза меньше, хотя, на мой взгляд, проехал гораздо большее расстояние. Всё-таки у летающих машин есть преимущество: им дороги не нужны, а расстояние межу двумя точками преодолевается по кратчайшему пути, той самой прямой.

Здесь же мы знатно петляли по улицам, то и дело замирая перед странными устройствами на столбах. Они зажигали три разноцветных экрана по очереди, и поток машин то останавливался, то снова приходил в движение. Наниты подсказали, что это называется «светофор» и служит для регулировки наземного транспорта. Удобно, но чертовски медленно. Впрочем, разделить поток наземного транспорта на слои, как летающий, невозможно.

Гостиница тоже была под стать моему образу. Она хоть и не выглядела обшарпанной, но того шика и лоска, который окружал нас в посольстве «Заслона», здесь и в помине не было. Всё достаточно скромно и невзрачно, но хотя бы чисто. Обслуживающий персонал отсутствовал, вместо него работала автоматика.

Я подошёл к стойке таким образом, чтобы мой чип-паспорт оказался напротив сканера. Затем приложил ладонь к специальному экрану и через несколько секунд получил уведомление о заселении на визор. Со счёта тут же списалась сумма в два с половиной корп-койна за первые сутки проживания. Неслабо, но вполне терпимо, если учитывать среднюю зарплату геолога в сто пятьдесят корпов.

Я поднялся на двенадцатый этаж, сбросил сумки у двери и рухнул на кровать. Очень хотелось жрать. После перелёта всегда зверский аппетит. Как ни крути, а в полёте мы провели почти трое суток. Нужно отыскать поблизости какое-нибудь кафе, а ещё лучше — столовую, чтобы подешевле. Нужно поддерживать имидж экономного человека. А заодно следует осмотреться и найти укромный уголок, где я смогу сменить внешность и приступить к первой части работы: наблюдению и сбору информации.

Я полежал ещё пару минут, собираясь с силами, и заставил себя подняться. Голод — не тётка. К тому же чем дольше я валяюсь, тем меньше времени остаётся на разведку. А её желательно провести до темноты. Ночной город может жить по другим правилам, и я должен знать, чего ожидать.

Я вышел из номера, прихватив трость, и спустился в холл. Автоматические двери разъехались передо мной. В лицо ударил холодный ветер. Я поёжился, поднял воротник куртки и похромал вдоль улицы, внимательно осматривая окрестности.

Город жил своей жизнью. Поток людей не иссякал: клерки, менеджеры, юристы, — все в строгих костюмах, все спешат. Я двигался вместе с толпой, стараясь не выделяться, и параллельно отмечал детали: расположение камер, маршруты дронов, вывески кафе и магазинов. Наниты фиксировали всё, создавая в голове подробную карту квартала.

Столовую я нашёл через пятнадцать минут. Она располагалась в подвальном этаже одного из бетонных зданий и называлась просто: «Столовая № 17». Никаких изысков, но именно это мне и нужно.

Я спустился по лестнице, опираясь на трость, и оказался в просторном зале с низким потолком и длинными рядами столов. Народу было много, в основном — такие же клерки среднего звена, которые не могли позволить себе бизнес-ланч в ресторане наверху.

Я взял поднос, выбрал комплексный обед — суп, гречка с котлетой, компот — и уселся в углу, откуда хорошо просматривался весь зал. Еда была простой, но сытной. Пока ел, я изучал посетителей: их манеры, жесты, темы разговоров. Двое мужчин за соседним столом обсуждали квартальный отчёт. Девушка у окна читала что-то с визора, беззвучно шевеля губами. Ещё один, в потёртом пиджаке, просто сидел, уставившись в одну точку, и сосредоточенно жевал. Видимо, сильно устал после смены. Обычные люди, обычная жизнь. Идеальное место, чтобы затеряться. И вот что самое интересное: в столовой не обнаружилось камер.

Я дождался, пока схлынет основной поток, допил компот и, прихватив трость, направился в туалет. Тот оказался на удивление чистым: три кабинки, две раковины, зеркало во всю стену. И тоже никаких камер. Я проверил дважды. Сначала визуально, потом через нанитов. Чисто.

Заняв крайнюю кабинку, я заперся и приступил к работе. Сумка с гримом, которую я предусмотрительно захватил с собой, легла на колени. Наниты уже начали менять прикус и надбровные дуги, и вскоре основа следующего образа была готова. Оставалось добавить детали.

На этот раз я должен был стать не хромым геологом, а мелким клерком, одним из тысяч, что заполняли улицы Норд-Прайма. Другая осанка, другая походка, другое выражение лица. Я нанёс тонкий слой состава, слегка изменивший оттенок кожи, добавил очки в тонкой оправе, убрал намёк на небритость. Трость пришлось оставить. Теперь эта деталь стала лишней. Я привстал на ободок унитаза и спрятал её в вентиляционном коробе. Здесь её точно не найдут, а вечером, после ужина, я её заберу и снова превращусь в хромого геолога.

Через пятнадцать минут из кабинки вышел другой человек. Я посмотрел на себя в зеркало и не узнал. Сутуловатый, слегка близорукий, с залысинами и усталым взглядом. Обычный клерк, отработавший часть дня и зашедший перекусить. То, что нужно.

Я вышел из столовой, поднялся на улицу и смешался с толпой. Никто не обращал на меня внимания. Именно этого я и добивался.

Теперь можно было приступать к следующему этапу: наблюдению за «Орионом» и сбору информации о цели.

* * *

Бизнес-центр «Орион» я увидел издалека. Он возвышался над кварталом, как чёрная скала. Самое высокое здание в городе. Семьдесят этажей тёмного стекла и стали. Вблизи оно выглядело ещё более внушительным. Глухие стены первых трёх этажей, минимум окон, никаких вывесок, только эмблема «Рудкоффа» над главным входом и логотип: стилизованный бур, вгрызающийся в породу. Архитектура, типичная