Вентус - Карл Шредер

Аксель нахмурился, но взял бокал и пригубил вино. Его диагностические нано тут же принялись за работу. Никаких обычных ядов они не обнаружили, хотя в жидкости было полно неизвестных компонентов. Впрочем, Аксель давно уже понял, что для вентусского вина это обычное дело.

Обругав себя параноиком, он отогнал мысль о том, что Туркарет пытается его отравить, и сделал еще глоток. Вино было восхитительным с сильным и приятным привкусом.

Аксель улыбнулся собеседнику и поднял бокал.

- Хорошо, так о чем вы желали поговорить?

- Ах да! - Туркарет сложил кончики пальцев вместе и тоже улыбнулся. - Я просто хотел сказать тебе, что ты самозванец.

За окном понемногу темнело. Время тянулось ужасно медленно. Джордан собрал все свои пожитки за десять минут, и теперь ему оставалось только сидеть и ждать. Август наблюдал за ним, пока он собирался, однако не вымолвил ни слова. Похоже, он надеялся, что юноша сам с ним заговорит, но Джордану было не до него. Он был совершенно сбит с толку, рассеян и смущен.

Еще больше смущало его то, что Армигер и Меган занимались любовью рядом с ее очагом. Стоило ему хоть на секунду закрыть глаза, как он оказывался там и словно прикасался к ней. Это зрелище так завораживало, что Джордану не хотелось открывать глаза. И сильно возбуждало.

Август беспрестанно ворочался, сгибал и разгибал руки и трогал свой раненый бок. Вид у него был недоуменный. Он явно пытался найти какое-то движение, которое причинило бы боль, чтобы обнаружить, где же у него рана.

Джордан вернулся к реальности.

- Говорю тебе: мы намазали ее, чтобы снять боль. Но если ты будешь дергаться, рана откроется снова.

- Нет, - отозвался Август. - Я всего себя ощупал. Мне кажется…

- Лежи смирно!

Август встал.

- Черт побери! - Он прижал руки к боку. - Такое чувство, будто…

Он вдруг уставился на Джордана. Джордан услышал какой-то шум.

- Тише! - прошипел он.

- Что… - начал было Август, но Джордан, оборвав его взмахом руки, на цыпочках подошел к двери и приложил к ней ухо.

Август подтянул штаны и подошел к нему.

- Что там? - шепотом спросил он.

- Я слышал шаги. Кто-то остановился прямо за дверью, - прошептал в ответ Джордан.

Август приник ухом к двери.

- Я слышу голоса. Задуй свечу, ладно?

Джордан бегом бросился к свече. Август прижался к стене рядом с дверью. Джордан еле успел спрятаться за кровать, как дверь распахнулась и в комнату вошли трое мужчин.

12

Туркарет выглянул в окно. Уже темнело. Почти пора.

- Вскоре после вашего отъезда из замка Кастора я послал сообщение королю Равенона, - сказал он Чану. - Король никогда не слышал о тебе и о дамочке по имени Каландрия Мэй. Вы не курьеры Равенона! Мы не знаем, кто вы, но я получил разрешение арестовать вас и привезти в столицу в кандалах.

Чан с бесстрастным видом отхлебнул еще вина.

- Мы здесь одни. Если бы ты хотел меня арестовать, ты бы уже это сделал.

- Верно, - признал Туркарет. Похоже, Чан не такой идиот, каким кажется. - У меня есть идея получше.

- Я весь внимание, - отозвался Аксель и пробормотал, обращаясь к себе самому: - Держи ушки на макушке!

Туркарет никогда не слышал этого выражения; образ показался ему настолько странным, что он расхохотался.

- Вообще-то сначала я собирался выдать вас обоих, - сказал ревизор. - В конце концов, ты нанес мне страшное оскорбление.

Чан выпрямился.

- Каким образом? В любом случае, уверяю, что это было ненамеренно.

- Ненамеренно? - Туркарет, похоже, не верил своим ушам. - Ты украл мою собственность!

- Какую собственность? - удивился, в свою очередь, Аксель.

- Девчонку Масон.

Лицо Чана скривилось от отвращения. Он перевернул бокал и вылил вино на пол. «Ничего, - решил Туркарет. - Он уже достаточно выпил».

- Люди - не имущество, - спокойно проговорил Чан. - У них есть права даже в этой богом забытой стране.

- Права? Хорошо, поговорим о правах, - откликнулся Туркарет. - Эта девчонка - просто вещь, причем ничтожная. Такая у нее судьба, а против судьбы не попрешь. Я имел на нее все права! Мне отдали ее в качестве платы за долги, вот й все! Но ты!.. Ты имеешь наглость защищать эту потаскушку, хотя ты сам просто вор! Ты украл титул агента Равенона! Ты присвоил себе чужую собственность, и я имею полное право покарать тебя - здесь и сейчас!

- Ты? А где твоя армия? - спросил Чан.

Он тупо покачал головой. Растительная настойка, которую священники приготовили для Туркарета, очевидно, начала действовать.

- Ты сам говорил, что мы одни, - ответил Туркарет. - Может, ты и одолеешь меня в поединке. Может быть. Но далеко тебе не уйти, даже если ты ускользнешь от моих людей и сбежишь из имения.

- В-вот как?

До Чана внезапно дошло, что с ним. Он попытался встать.

- Да-да, я тебя опоил, - кивнул инспектор. - Однако ты не сможешь бежать вовсе не из-за настойки. Ветры выбрали тебя, чтобы ты сыграл свою роль в грядущих событиях. Ветры на нашей стороне. Мы знаем, что они благоволят нам. А к концу сегодняшнего вечера об этом узнают все.

- Иди к черту! - пробормотал Чан.

Вид у него был не испуганный, а скорее злой. Туркарет решил, что Чан все-таки еще глупее, чем кажется.

Ревизор улыбнулся, не пытаясь скрыть своего самодовольства.

- Ты был нам послан. Тебе кажется, что ты поступаешь, как хочешь, но это не так. Тебя послали нам высшие силы.

Чан вяло покачал головой:

- Ошибаешься.

Он снова попытался встать, и снова безуспешно.

- Малость ослабел, да? - спросил Туркарет. - Это хорошо. Сиди и не рыпайся. Я хочу тебе кое-что показать.

Он вытащил из-за апельсинового дерева два узла, которые принесли его люди как раз перед приходом Чана. Прислонив узел побольше, обмотанный тряпкой, к своему стулу, ревизор положил узел поменьше на стол и начал разворачивать тряпку. Чан осоловело таращился на него.

Туркарет глянул в окно. Солнце село. Пора.

- Узнаешь?

Чан увидел кинжал, булавку для плаща и широкий разукрашенный пояс.

- Эй! Это мое! Ты их украл?

На сей раз Туркарет остался доволен его реакцией. Размотав небрежным движением вторую тряпку, он поднял вверх шпагу. Тряпка полетела на пол.

- А как тебе это? Нравится?

Чан молча уставился на шпагу. Он думал, что из-под тряпья появится его собственная шпага, которую тоже могли украсть. Но шпага была чужая - более изысканная, с инкрустированной рукоятью.