Огненный мститель - Брендон Сандерсон

Я разочарованно застонал. Мне очень хотелось познакомиться с лористами Тиа. Но и от своей работы отказываться я не собирался – предстояло убить еще немало эпиков. Впрочем, на мой взгляд, лористом мог стать только фанатик.

Вздохнув, я вернулся в коридор. Проблема, увы, оставалась прежней – чем заняться? Тиа не допускала меня к своим исследованиям, а Вэл вообще не желала меня видеть.

Кто бы мог подумать, что жизнь на прекрасной подводной базе окажется такой скучной?

Я медленно пошел в сторону своей комнаты. В коридоре было тихо, не считая эха доносившихся из темноты звуков, напоминавших звяканье микроволновки, завершившей приготовление пиццы. Пройдя мимо своей, я в конце концов добрался до комнаты Экселя. Дверь была широко распахнута, стены внутри целиком увешаны плакатами с изображениями интересных зданий. Любитель архитектуры? Вряд ли можно было предположить что-то подобное – впрочем, об Экселе трудно было предположить что-либо вообще.

Сам он сидел в большом кресле возле столика, на котором лежал какой-то старомодный агрегат. Кивнув мне, он продолжил возиться с лежавшим перед ним устройством, издававшим жужжащие звуки.

Впервые почувствовав, что меня хоть где-то ждут, я вошел и уселся рядом с ним.

– Радио? – спросил я, когда он повернул ручку.

– А точнее, сканер, – ответил он.

– Это что такое?

– С его помощью я могу искать радиосигналы, в основном местные, и пытаться их услышать.

– Как-то… старомодно, – сказал я.

– Не настолько, как тебе кажется, – ответил он. – На самом деле это не радио, а всего лишь пульт управления. Мы находимся слишком глубоко под водой, и хороший сигнал отсюда не поймать. Настоящее радио наверху.

– Все-таки радио? – Я дотронулся до нового мобильника. – У нас есть кое-что получше.

– Вот только у большинства людей наверху такого нет, – весело ответил Эксель. – Думаешь, у этого народа, который развлекается в городе, есть средства на мобильники? От «Ночного сокола»?

В Ньюкаго, где у Стального Сердца был договор с компанией «Ночной сокол», мобильник имелся практически у каждого. Хоть это и выглядело как альтруизм, правда была куда проще – при наличии у всех мобильников он мог демонстрировать свои «назидательные программы» и прочие предупреждения, держа народ в узде.

Судя по всему, у Регалии ничего похожего не было.

– Радио, – сказал Эксель, постукивая по своему приемнику. – Некоторые вещи просто работают, и все. Изящество – в простоте. Если бы я жил более-менее обычной жизнью, я бы предпочел мобильнику радио. Я умею починить радио, я знаю, как оно работает. Но лишь одной Напасти известно, что внутри у этих современных устройств.

– Но откуда радио берет питание? – спросил я.

Эксель покачал головой:

– Здесь, в Новилоне, радио просто работает.

– Ты хочешь сказать…

– Никакого объяснения нет. – Он пожал объемистыми плечами. – Без источника питания здесь ничего больше не работает – ни блендеры, ни часы, вообще ничего. Просто не работает. Но радио включается, даже если в нем нет батарей.

Я вздрогнул. Его слова напугали меня больше, чем странные огни в темноте. Радио-призрак? Что вообще творится в этом городе?

Экселя, похоже, это не слишком беспокоило. Переключившись на другую частоту, он достал карандаш и начал что-то писать. Насколько я мог понять, он слушал случайные разговоры жителей города. Сделав несколько заметок, он переключился на следующую частоту, немного послушал, ничего на записывая, потом снова переключился и стал лихорадочно строчить.

Похоже, он действительно знал, что делает. Судя по его записям, он пытался выяснить, не использует ли кто-то при разговорах шифр. Я взял со стола один из листков. Эксель взглянул на меня, но возражать не стал.

Судя по всему, он также искал упоминания Регалии и истории, связанные с ее появлением. Большинство из них являлись лишь слухами, но меня впечатлило, насколько подробно он вел записи и какие выводы из них делал. В некоторых заметках отмечалось, что частота глушится или заполнена помехами, но ему удавалось воспроизводить целые беседы – реально услышанные слова были подчеркнуты, а остальное он заполнял сам.

– Ты же гробовщик, – скептически проговорил я, отрываясь от листа.

– В третьем поколении, – гордо заявил он. – Присутствовал на бальзамировании собственного дедушки. Сам набивал глаза ватой.

– Этому тоже учат в школе гробовщиков? – спросил я, показывая бумагу.

– Нет, – широко улыбнулся Эксель. – Этому я научился в ЦРУ.

– Ты секретный агент? – потрясенно спросил я.

– Даже ЦРУ нужны гробовщики.

– Гм… что-то не верится.

– Больше, чем тебе кажется, – сказал Эксель, переключаясь на очередную частоту. – В старые времена таких, как я, были сотни. Не все, конечно, гробовщики – но вроде того. Люди, живущие обычной жизнью, делающие свою работу – там, где мы могли принести хоть какую-то пользу. Я несколько лет учился похоронному делу в Сеуле, слушая ночью радио вместе со своей командой. Все представляют себе шпионов в духе Джеймса Бонда, но таких на самом деле немного. Большинство из нас – обычные люди.

– Это ты-то обычный? – спросил я.

– В разумных пределах правдоподобия, – ответил Эксель.

Я невольно улыбнулся.

– Не пойму тебя, Эксель, – сказал я, беря из стопки еще один листок. – Несколько дней назад ты чуть ли не симпатизировал бездельникам, слетающимся в этот город.

– Я в самом деле им симпатизирую, – ответил Эксель. – Мне нравится ничегонеделание. Отличная профессия. От безделья войны не начинаются.

– И это говорит бывший шпион?

– Бывший? – переспросил Эксель, помахивая передо мной карандашом.

– Эксель, если никто не будет пытаться сделать мир лучше, мы погрязнем в застое.

– Застой я могу пережить, – сказал Эксель. – Если это будет означать мир без войн. Без убийств.

Вряд ли я мог с ним согласиться. Возможно, в силу своей наивности, – в конце концов, я не знал, что такое война людей с людьми, и главным в моей жизни был конфликт с эпиками. Но я подозревал, что в мире, где ничего не меняется, жить довольно скучно.

– Впрочем, неважно, – продолжал Эксель. – Такого все равно не будет. Сейчас моя задача – сделать все возможное, чтобы люди могли жить так, как им хочется. Если это означает нежиться на солнце и ни о чем не думать – что ж, пусть. По крайней мере, хоть кто-то в этом несчастном мире сможет насладиться жизнью.

Он снова начал писать. Я мог бы спорить и дальше, но понял, что душа моя к тому не лежит. Если именно это подвигло его на борьбу с эпиками – пусть будет так. У каждого из нас были свои причины.

Внимание мое привлекла страница с заметками на определенную тему – о Светозаре, мифическом эпике, благодаря которому якобы росли растения и светилась аэрозольная краска. В записях Экселя много раз упоминалось о людях, которые обсуждали его, молились ему, проклинали его именем.