Войд - Василий Головачев

После двух месяцев использования «эола» в качестве системы анализа поведения чиновников высшего уровня его поднастроили, и контрразведчики начали вылавливать агентов Вируса одного за другим.

Нашлись таковые и в Федеральной Погранслужбе. Ярослава с горечью ознакомилась с досье на руководителей региональных Погранслужб, которым доверяла, подумав, что в нынешние времена нельзя верить никому. Однако жить в таком состоянии не хотелось.

К началу двадцать четвёртого века на Земле уже не существовали ни границы меж государствами, ни силы охраны границ, ни таможни, но Погранслужбы работали, сохраняя прежний порядок на территориях государств и особенно в космосе, на других планетах, за участки на которых шла чуть ли не настоящая война. Несмотря на наличие утверждённых комиссиями СОН правил общего пользования и федеральных законов, частные компании и отдельные мультимиллионеры продолжали захватывать лучшие территории, богатые полезными ископаемыми, застраивать их хорошо защищёнными коттеджами, виллами и центрами развлечений, и разборки с этими отморозками также входили в обязанности федеральных пограничников.

Впрочем, основным назначением этой глобальной структуры всё же считалась охрана Земли и границ Солнечной системы от инопланетных захватчиков. И если при становлении Федерации сто лет назад у её создателей ещё были сомнения в пользе такой Погранслужбы, то после встреч с галактоидами, а потом и после конфликта со Знающими-Дорогу, стало окончательно ясно: Федеральная Пограничная служба необходима!

Получив от аналитиков «Сокола» доклад о состоянии подразделений ФПС, Ярослава изучила реестр наиболее уязвимых объектов в Солнечной системе и ещё раз прошлась по списку глав региональных Погранслужб, подозреваемых в связях с резидентом Знающих. К уже известным лидерам Погранслужб Китая, Польско-Украинской Ляховщины, Прибалтийских уний и Турции добавились командоры Германского Халифата, Средней Англии, Катарского Каганата, Саудовской Пескиды, Афганистана и Великой Корейской Империи. На них опираться было нельзя.

Работы навалилось много. Но это всё было бы ничего, если бы не постоянные дёрганья со стороны Комбеза, отделов СОН и других важных федеральных органов. Больше всего Ярославу возмущали окрики генсека Комбеза и его помощников, а также придирки новоиспечённого главы комиссии по контактам со Знающими Дэвида Берримора. Она понимала, что он «засланный казачок» и работает на резидента Знающих, но вежливо разговаривать с ним заставляла себя с большим трудом.

Во время встречи с Воеводиным она как-то спросила, нельзя ли «разминировать» агентов с тем, чтобы они начали работать на контрразведку? На что руководитель «Сокола» ответил с сожалением:

– Мы работаем в этом направлении, дорогая, и уже научились останавливать внедрённые в их мозги программы самоликвидации, но одновременно с этим завербованные Знающими превращаются в «траву». Чего-то наши медики пока не учитывают.

Утро третьего сентября началось как обычно – с короткого, но обязательного видеоселекторного совещания, объединившего все подразделения Федеральной Погранслужбы в Солнечной системе. Так как за работой Ярославы наверняка велось наблюдение, она не могла себе позволить ни одного намёка на связь с контрразведкой и научилась говорить обтекаемо, не прибегая к повышению тона, и вместе с тем твёрдо и решительно.

Примерно так же вёл себя и глава Российской Погранслужбы Медведь, ожидавший приёма у резидента, которого он, так же как и сама Ярослава, ещё не знал. Действуя по инструкции Воеводина, держал он себя дерзко, на словах всячески противодействовал решениям командора Федерации и везде, где только мог, критиковал Комбез и спецслужбы «за нагнетание страха и неуверенности в душах людей» в связи с «непомерно раздутыми угрозами войны со Знающими». Когда-то его позиция должна была сработать, и резидент Вируса должен был обратить на него внимание.

После совещания Ярослава, глядя на витейр – Руслан на опушке леса, в одежде грибника, держит одной рукой корзину с грибами, а другой боровик, – привычно помолилась «всемогущему богу», чтобы он защитил мужа в его странствии, и вызвала Веласкеса.

Витс прибыл одновременно с вызовом по селектору.

Ярослава жестом остановила помощника, собиравшегося заговорить, отреагировала на огонёк вызова на столе:

– Тихонова, слушаю вас.

Напротив над столом сформировался голографический пузырь видеосвязи, изобразивший безупречно совершенное девичье лицо.

– Госпожа командор, – раздался мелодичный воркующий голосок, – господин генеральный прокурор просит вас зайти к нему в одиннадцать часов тридцать минут по местному времени.

Ярослава кинула взгляд на гостя, приподняла бровь:

– Что-нибудь особо важное?

– В пределах рабочей компетенции, – ослепительно улыбнулась секретарша-виф. – Вы не возражаете?

– Я… буду.

– Благодарю вас, всего доброго.

Видеофантом растаял.

– Интересно, что ему от меня надо, – проговорила женщина с недоумением. – Мои заботы и проблемы его службы не касаются.

– Возможно, прокуратуру заинтересовали наши споры с Комбезом, – предположил Веласкес. – Либо кто-то накатал на тебя жалобу.

Ярослава покачала головой:

– Для этого должны быть веские основания, а я в последнее время никого вроде бы не обижала.

– У чиновника всегда найдётся основание для жалобы.

– Можно подумать, ты диссертацию писал о поведении чиновников. Что ж, послушаем, что скажет уважаемый Вальтер Меркель.

– Я с тобой.

– Тут же рядом. – Ярослава имела в виду, что Федеральная Генпрокуратура занимала верхние этажи соседней башни в комплексе зданий Правительства.

– Не те времена, чтобы ходить на встречи без сопровождения. Я подожду в приёмной.