Кицунэ - Андрей Белянин

– Когда они обе ушли?

– Сегодня ночью, мой господин.

– Ты проследил за ними?

– Как бы я посмел? Ваши дочери так умны…

– Скорее самонадеянны. Принеси бумагу, кисти и тушь, я хочу написать хайку.

– Слушаюсь, господин Лю!

Утром, за завтраком, мы обсуждали наш вчерашний поход к маме. И, разумеется, не могли обойти тему двух близняшек с длинными шеями. Да, эти твари запомнились, потому что сумели произвести впечатление. Отец сам написал мне, что всё в порядке, рокурокуби ушли почти следом за нами, мамины подруги засиделись до глубокой ночи, но не шумели, да и подобные встречи у них не часты – пять, редко шесть раз в год. Так что всё нормально, можем повторить.

– Непременно перезвони маме! – потребовала Мияко.

– Перезвоню, успеется. Есть более насущные моменты.

В частности, меня интересовал животрепещущий вопрос: а сколько вообще глянцевых открыток было в том наборе? То есть вот чисто гипотетически, с кем мы можем столкнуться сегодня, завтра, послезавтра или в самое ближайшее время? Какая ещё нечисть ждёт своего часа, можем ли мы заранее подготовиться, есть ли смысл искать оставшиеся открытки, найти и сжечь их раньше, чем нарисованные там монстры вырвутся на свободу? Кицунэ призадумалась, подперев ладошкой щёку и отставив чашку зелёного чая:

– Ты считаешь, что набор открыток – это как вагон поезда или салон самолёта. Мы все сидим там, видим друг друга, знаем своих соседей, общаемся, чтоб скучно не было, вместе пьём сакэ и едим рис с водорослями, так, что ли?

– Не так?

– Нет! Я, например, и близко не представляю себе, кто там ещё может быть. Каждая открытка автономна, это даже не личное пространство отдельной квартиры, это целый мир. Там можно жить годами и десятилетиями, древние маги часто использовали этот метод, чтобы запечатать демона. Сейчас искусство настоящего волшебства утрачено, а сама реальность захвачена воинствующими лжецами, шарлатанами, политиками, экстрасенсами и блогерами. Сакаи – один из немногих, кто знал, в какую сторону копать, чтобы найти родник незамутнённой магии.

– Тогда давай сделаем проще, – мне в голову пришла логичная мысль, – мы ведь можем просто посмотреть похожие наборы в интернете. Сравним дизайн, оформление, тираж и поймём, кого нам следует опасаться.

– Никого, мы храбрые! Пусть они нас боятся! – грозно показала зубки маленькая лисичка. – А в остальном твоя идея мне нравится. Мы устроим засаду и поймаем их всех, северный варвар достоин похвалы. Ми-ми-ми!

Нужный набор мы нашли достаточно быстро, он входил в десятку самых распространённых. И честно говоря, как можно догадаться, увиденное меня не обрадовало. В общей сложности там было восемнадцать видов японской нечисти. Кицунэ, ёкай, нэко, кайбэ, ледяная невеста, рокурокуби, каси, мононокэ, юрей и так далее по списку, который венчал сам Эмма-О – владыка огненного ада Дзигоку.

– Альёша-сан, у тебя глаза стали больше моих. Не стоит быть таким уж впечатлительным. Совсем не обязательно, что в каждой открытке заключён демон. Уж не владыка ада, это точно!

– Понимаю, но мне всё равно не нравится мысль о том, что по городу бегают оборотни с привидениями.

– Ерунда, это обычное дело, – отмахнулась Мияко, – я буду собираться, краситься, заплетаться, а ты всё-таки набери маму. Вера Павловна-сан тоже склонна к излишним волнениям, а у неё измотанные нервы и перегружена печень.

В общем-то никаких вариантов увильнуть у меня не было, а малоприятный разговор всё равно рано или поздно состоялся бы. Хотя, собственно, трудно назвать разговором длинный эмоциональный монолог одной стороны и невнятное хмыканье другой. Но мы обычно так и разговариваем, маме важнее высказаться, а мне проще выслушать. Потом каждый поступает по-своему, в принципе все довольны, гармония отношений соблюдена, чего ещё надо? Откровенно ругаться с мамой – моветон…

Мы вышли из дома примерно за пару часов до моей смены, потому что кицунэ непременно настаивала на пеших прогулках в любую погоду. Ей, видите ли, и так вечно приходится торчать взаперти, то в открытке, то в музее, то в квартире. Меня, как художника, замкнутые пространства, наоборот, вполне устраивали, но её лисья природа не переносила ограничений и стен…

– У тебя бледный цвет лица, потому что ты живёшь в городе. Люди генетически не приспособлены к большим скоплениям. Они должны жить маленькими группками в лесу, в полях, у моря, даже в пещерах. Но эти ваши человеческие муравейники с общественным транспортом, ужасными запахом, пороками, мусором, фу-фу-фу… А у меня розовые щёчки, потому что всё детство я провела на природе!

– Тем не менее ты охотно пользуешься всеми благами цивилизации.

– Конечно! Я же борец за природу, а не дура!

– То есть та же Грета Тунберг…

– Больных на всю голову обсуждать нехорошо, – строго обрезала Мияко, и, собственно, на этом разговор был закончен. Не потому, что мы так хотели, всё, как всегда, решили за нас.

Небольшой белый мини-вэн, стоящий у соседнего подъезда, распахнул двери, и на меня кинулись четверо мужчин в камуфляже и масках. Подчёркиваю, не на нас, а именно на меня. Я, собственно, и чирикнуть не успел, как мне заломили руки, забрали сумку, несильно стукнули по голове и, кинув на пол в машину, закрыли двери.

Мини-вэн тронулся. Моя кицунэ ни во что не вмешивалась, как мне показалось через окно, она, наоборот, резко отступила назад на два-три шага, изо всех сил упираясь ножками, и замерла. Ох, до меня резко дошло, что сейчас будет…