Бета-тест - Сергей Недоруб

Войдя в квартиру, я прямо кожей ощутил тягостную атмосферу. Это не дом в Версиане, где убили бота. Это копия дома из Москвы, где убили живого человека. Подавив желание разуться, я убедился, что дверь прикрыта, но не заперта. Вздохнул поглубже и принялся осматриваться.

Стояли запахи незнакомых химикатов – дактилоскописты работали достаточно аккуратно, однако подобный аромат не перебить даже сквозняком из разбитого окна. Я постоял на месте, не зная, за что взяться. Комната как комната. Типичная панелька, до которой не добралась реновация. Мало того, что заниматься обыском мне в жизни не приходилось, так тут еще и эксперты поработали до меня. Единственное, что я мог опознать безошибочно в квартире, так это холостяцкую берлогу. Когда шкаф предназначен для сбора грязных футболок, а относительно чистая одежда висит на покрытом пылью велотренажере – иного объяснения быть не может.

Еще я мог сказать, что покойный не злоупотреблял покупной едой и умудрялся варить себе макароны на электроплитке. Видимо, с газом тут что-то случилось. Кроме того, хозяин был олдскульным игроманом, о чем говорили стопки дисков с игрушками – подобное богатство сейчас можно встретить разве что в чужих коллекциях или же на мусорке. Стоял в комнате и компьютер с устаревшим системником, в котором располагался дисковод – настоящий раритет в наши времена. Похоже, хозяин собирал себе игровую машину из старого железа для запуска игр ушедшего поколения.

Только постояв минуту в смутных размышлениях, я осознал, что очень рассчитывал на Архив. Место гибели брата – самый очевидный выбор для просмотра воспоминаний Лайма. Но сианофон молчал. Тщетно я вызывал Архив через иконку на экране гаджета. Ничего. Лайм к своему брату, вероятно, вообще не захаживал. Или же у него недавно случались события вне этой квартиры, более для него значимые.

Моя хрупкая версия, что на самом деле тут живет сам Лайм, тоже рассыпалась. Вся одежда в квартире предназначалась для человека ниже и крупнее, чем он. Пусть братья были похожи, это не делало их близнецами.

Похоже, я переоценил свои навыки сыщика. Данную задачу я не решу. Во всяком случае, не с кондачка. Уж если реальные полицейские не произвели нужные аресты в первые пять минут, то тут и говорить не о чем.

Для успокоения совести я порылся в ящиках стола, в котором не прибирались с тех пор, как усопший закончил школу. Об этом свидетельствовали старые карандаши, обмусоленная линейка и куча ластиков россыпью, и все вперемешку со старыми журналами. Поверх этого добра лежали несколько самых разных квитанций, от счетов за электроэнергию до почтовых уведомлений. Я от нечего делать просмотрел и их тоже – ни вес, ни размер посылок мне навскидку ни о чем не говорили. Ну, выписывал себе человек коробки с дисками, что с того?

Не придя ни к каким выводам, я покинул квартиру и спустился на улицу. Вытащил сианофон, чтобы посмотреть, кто чем занят. Шанталь снова была в больнице. Меркуцио катался в Хамовниках, что меня лишь радовало. Мне неприятно было видеть этих двоих вместе. Глупо, но факт.

Джек, очевидно, качал перчатку в районе Сити. С его возможностями да на стройку – самое то. Что до Бурелома, то он почему-то отбурлил в Сокольники. Не иначе как на фестиваль пива.

А вот Лайм мигал на одном и том же месте. В доме неподалеку. Похоже, там он и живет.

Пусть я не раскрыл преступление, но поискать последний Архив точно не помешает. Сделано четыре пункта из пяти – к чему забрасывать остаток? Да и шесть очков прокачки вознесут меня на недосягаемую высоту.

Но стоило мне отойти от подъезда метров двадцать, как вибрации сианофона едва не сбили меня с ног от неожиданности. Архив, раньше срока! Я поспешно нажал кнопку, глядя, как узкий фрагмент улицы разрастается черными полосками вдаль.

По этому участку шел силуэт, неся большую коробку.

Я его видел со спины и мог оценить рост, телосложение, походку. Даже отсюда было заметно, что он пошатывался – не столько от груза в руках, сколько от тяжести на душе. Человеку было плохо.

Обежав силуэт кругом, я уставился на ящик. Зияющая бездна геометрической фигуры поглощала свет, казалась брешью в мироустройстве. В коробке было не больше жизни, чем в силуэте. Догадаться о содержимом невозможно.

Если только не знать наверняка, с чем именно поставляется ящик конкретно таких размеров, с точностью до сантиметра. Какой он имеет вес. Где в нем располагаются прорези для переноски. Как именно он закрывается сверху.

К сожалению, все это я знал.

Архив закрылся, оставив меня стоять неподвижно. Я забыл, как дышать, и даже не обратил внимания на текст перед глазами:

Проверить Архив игрока: Лайм.

Квест завершен.

Ваш уровень опыта: 28.

Повернувшись, я бросился назад, к квартире. В несколько махов преодолел расстояние через пролеты, на ходу доставая отмычки. На этот раз замок я вскрыл секунд за семь.

Внутри квартиры я добежал до стола, который, несмотря на мое раннее присутствие, уже успел обновиться и выглядел как час назад. Я открыл ящик трясущимися руками, достал виденную ранее почтовую квитанцию. Начал вчитываться в параметры груза.

Габариты. Вес. Коэффициент хрупкости. Реквизиты отправителя. Даже сама квитанция.

Все очень знакомо.

Покойному доставили тот же груз, который совсем недавно в реале получил и я сам. Тоже по почте, тоже к себе домой.

Но в отличие от покойного меня за этот груз пока не убили.

Я сидел неподвижно, глядя на спустившийся вечер в разбитом окне. Как, однако, по-разному можно смотреть на мир. И ведь прав Бурелом – мы на живую природу глядим. Пусть это всего лишь картинка – она не менее настоящая, чем та, что видишь через гипотетический монитор со стопроцентным эффектом присутствия. Последние лучи солнца на прощание заливают город, напоминая, что мир вокруг реален в той степени, в которой мы готовы его принять.

Главный обман Версианы в том, что она выдает себя за игру. Мне не за что винить ее. Она грешит этим не больше, чем мир снаружи.

– Ты решил тут поселиться? – послышался голос из прихожей.

Я повернул голову. Лайм стоял, держась за угол, глядя на меня с нервной улыбкой. Похоже, он был пьян.

– Ты совсем не качался? – спросил я.

Лайм рассеянно дернул головой.

– Для человека, который очень любит Версиану, ты слишком мало играешь, – вымолвил я.

– С чего ты взял, что я люблю Версиану? – пробубнил Лайм.

– Да хотя бы с того, что ты сумел произнеси ее название, хоть и нажрался. Ну и потом…

Я встал так, чтобы не находиться между Лаймом и окном.

– Ты убил своего брата за сиано-костюм, – добавил я. – Скажи, оно стоило того?

Лайм стоял долго, словно вникая в смысл вопроса. И затем выдавил:

– Нет. Не стоило.