Новый путь - Алекс Ключевской

— Я его не арестовывал, — рассеянно ответил я.

— Неважно. В общем, это кот Ванды. Правда, он её боится, как огня, и предпочитает спать либо со мной, либо здесь, на кухне. Он раньше ни к кому не проявлял такой агрессии, — и Лена развела руками.

— Это потому что я Тёмный, а мы с кошачьими не слишком ладим, — пояснил я, не сводя взгляда с чёрного комка шерсти. Подойдя к нему ближе, чтобы познакомиться, я изо всех сил показывал, что меня не стоит бояться, но кот моих усилий не оценил. Он вскочил, распушил хвост и зашипел ещё громче. — А Ванду он почему боится? Она никогда не проявляла негатива к животным, насколько я знаю. Ей даже бычка, одержимого демоном, жалко было, — я остановился, больше не рискуя делать резких движений. Насколько я помнил, перед кошачьими царапинами пасовали даже Лазаревы с их идеальной регенерацией.

— Она его кастрировала. Но не сама, конечно. Я ей посоветовала это сделать, а она отвезла его в клинику, — хмыкнула Лена, проводя рукой по голове Кинга.

— А, ну здесь я полностью на стороне кота. Вот это называется мужской солидарностью, — поморщился я, рассматривая начинающего успокаиваться кошака. — Вы сломали бедному котику психику просто потому, что он попался Ванде на пути домой.

— Это нормальная практика, — ответила Лена, нахмурившись.

— Да, я и не сомневаюсь, — протянул я, сделав шаг, чтобы пройти к окну и сесть на свободный стул, но затем передумал. Я не могу проиграть противостояние коту!

Отвоевав себе стул, на котором развалился Кинг, просто смахнув его на пол, что стоило мне трёх глубоких царапин на тыле правой кисти, я сел, продолжая играть с котом в гляделки. В какой-то момент я даже попробовал применить магическое воздействие, но коты практически не реагируют на магию, не просто так они всегда считались животными ведьм и колдунов.

Наконец, Кингу надоело на меня шипеть, и он, тряхнув головой, направился куда-то в коридор. Одновременно с этим в дверь позвонили.

— Ты кого-то ждёшь? — спросил я у повернувшейся ко мне Лены.

— Нет, — она покачала головой и пошла открывать. Я поднялся и направился за ней.

— Это соседка сверху, — почему-то шёпотом пояснила она, кивая на экран, показывающий, как за дверью переминается с ноги на ногу самая обычная старушка.

— Помни, что я говорил тебе о твоих соседях, — также тихо ответил я и сам открыл дверь.

— Ой, — воскликнула соседка, начиная при этом пристально рассматривать меня. — А Леночка дома? У меня пёсик опять захворал. Только что был бодрым и весёлым, а сейчас лежит и не встает, и взгляд такой потухший, — зачастила она, не сводя с меня изучающего взгляда.

— Чем вы опять накормили Барсика? — строго спросила Лена, отодвигая меня в сторону и выходя на лестничную клетку.

— Леночка, да ничем таким, всё, что ты говорила, ничего лишнего. Посмотришь? Я в долгу не останусь…

— Собака по кличке Барсик? — я фыркнул, закрывая дверь за Леной, выглядевшей немного виноватой, когда убегала спасать Барсика. — Не удивлюсь, если это просто повод заглянуть в квартиру и посмотреть на любовника Долговой, о котором, скорее всего, уже весь подъезд знает, благодаря стараниям Каца. Кстати, о подъезде. Что там Самуил Моисеевич говорил, двадцать седьмая квартира? Хорошо, навестим соседей из двадцать седьмой.

Я вышел и прикрыл входную дверь, разглядывая номера квартир по соседству. Всего на лестничной клетке было четыре квартиры. Двадцать седьмая как раз граничила с нами, а вот Кац, судя по мелькнувшему блику в глазке двери, жил напротив. Подавив нестерпимое желание показать средний палец Кацу, я решительно направился к соседней квартире.

Глава 14

Не успел я нажать на звонок, как дверь распахнулась, чуть не стукнув меня по лбу. В проёме показалась старушка — практически копия той, что увела мою Лену смотреть на Барсика, выпытывая параллельно всю информацию обо мне.

— Служба Безопасности, — я открыл документы и показал их соседке, практически сразу же захлопывая корочки, чтобы она не разглядела мою фамилию. — Из анонимного источника нами получены сведения, что вы располагаете информацией относительно преступных лиц, периодически появляющихся в соседней квартире, — я как можно серьёзнее проговорил весь этот бред, бессознательно ёжась под пристальным взглядом светло-голубых глаз.

— Ох, не выдержал всё-таки Кац, настучал почём зря, — неожиданно всплеснула руками старушка. — Да где ж это видано, чтобы поклёп на милых и чудесных девушек наводить? Ну а то, что их кавалеры дом охраняют, так оно и к лучшему. Всякий сброд из соседнего дома на лавочках во дворе больше не ошивается. Проходите, Дмитрий… эм, я не успела разглядеть ваше отчество. Не ожидала, что гости придут, очки не успела надеть.

— Александрович, — очень медленно назвал я своё отчество, не понимая, как она вообще что-то смогла за ту секунду разглядеть в моём удостоверении.

— Меня Антонина Петровна звать, можете просто баба Тоня. Проходите, я сейчас чайку заварю, всё расскажу, что вам интересно будет. Я всегда готова отдать долг своей стране и помочь правосудию, — засуетилась она, резво уносясь куда-то вглубь квартиры.

Я вошёл в тесную прихожую, не решаясь плотно закрывать за собой дверь. Такой напор от пожилой женщины меня, мягко говоря, слегка дезориентировал. Пройдя по коридору, я отметил, что планировка квартиры была практически идентична той, что досталась Ванде при разводе, с одним только отличием: одна из комнат была немного больше и выполняла функцию своеобразной гостиной.

Постояв и посмотрев на экран телевизора, где до сих пор мусолили моё интервью о полной реорганизации СБ, я невольно бросил взгляд в зеркало. Волосы немного пригладил, да и куртку решил не надевать, но всё равно не был похож на Дмитрия Наумова — начальника СБ. Как ни крути, перед журналистами я всегда выглядел более презентабельно, так, каким меня привыкли видеть. А перед интервью на меня ещё и лёгкий грим всегда накладывали, чтобы никаких бликов под софитами не было, или ещё чего-то в этом духе. Но когда не планировалась съёмка, я не видел пока смысла соблюдать дресс-код, учитывая ремонт, проходивший в головном офисе.

— Так кто вас конкретно интересует? Соседка номер один или соседка номер два? — в комнату впорхнула Антонина Петровна, таща поднос с чашками