Живой проект - Дарья Еремина

Перечитав письмо, Александр закрыл глаза. Ничто и никто не мог поколебать его уверенность в том, что он все делает правильно. Но читая вторую часть этого письма, он думал о встрече, на которой президент предложил ему права и свободу. Предложил остановиться взамен на звание «человек», как выразилась Ольга. На минуту он позволил себе слабость представить, что согласился. И от этого стало еще тяжелее.

Александр испытал глубочайший стыд из-за мимолетной готовности проявить малодушие и отказаться от всего, ради чего дышал последние месяцы: забыть, кто он и что он; принципы, благодаря которым себя же и уважал…  забыть и согласиться.

Возможно, минута слабости длилась несколько дольше. Саше стоило огромных усилий, чтобы закрыть письмо Ольги, выбраться из кресла и, упав на кровать, практически мгновенно провалится в тупой болезненный сон.

Даже подумать о том, что завтра станет легче, он не успел.

* * *

Петр читал письмо Ольги практически только зайдя в офис. У него была назначена встреча с Галиной, PR-директором, и женщина вошла в кабинет с неформальной кружкой кофе в руке. Петр кивнул коллеге присесть и вернул взгляд к письму. Стерев все имена, он отправил письмо коллеге.

— Галь, это не относится к работе. Прочти, пожалуйста, и скажи что думаешь.

Галина прочитала текст быстро, профессиональным взглядом отметив какие-то лишь для нее интересные моменты. Подняла взгляд к Петру.

— У этой женщины куча проблем, Петь, но…  я понимаю, почему ты спрашиваешь. Сейчас и междометие не каждая самка осилит, а уж письменно выдать подобный текст…  это как машина времени, потрясающе…

— Галь, я не о ее эпистолярном стиле спрашиваю, остынь.

— Почему же? «Кто ясно мыслит, тот ясно излагает». А эту даму воспитали не только ясно мыслить, она не просто твоего круга, она из тех самых мамонтов, что…  это…  это Ольга.

Петр опустил голову. Потом вовсе поднялся и отошел к окну. Галина не стала поворачиваться.

— Я не скажу Мише, не беспокойся.

— Ты уже сказала.

— Черт…  — Галина поднялась, — прости меня. Петь…

— Сам дурак.

Они молчали с минуту.

— … ты все еще хочешь знать, что я думаю?

— Ну, говори уж. Хуже не будет.

— Она не любит мужчину, которому написала это. Ты же это хотел услышать?

— Да. Почему ты в этом уверена?

— Да это не любовное письмо! Это письмо человека, который отчаялся справиться с чем-то сам и ищет помощи и защиты. Она всю жизнь была ограждена, пристроена, если хочешь. Из-за Мишиной спины многого не было видно, а в ее случае — и, слава Богу! Ольга со школы всех бесила своей высокоморальной интеллигентностью, за которой и пряталась. Да, это способ самосохранения, бессознательная защита, но Миша ей просто дал все, что нужно, не озвучивая ее проблем. Наверно, она и сама не понимает, почему не может жить без него.

— Почему ты думаешь, что она не может без него жить?!

— Петь…

— В какой фразе ты это увидела, черт побери? С чего ты это взяла?

— Петь…  — она помешкала, но все же сдалась и зачитала: «Я боюсь не дождаться вас и сойти с ума. Здесь тысячи…  здесь всегда один вид из окна: снег и забор…  Вы нужны мне. Ваша сила, ваша поддержка и ваша любовь».

— Надо вытащить ее оттуда!

— Петь, у вас разные темпераменты, разные карты. Вы вообще слишком разные.

— С кем мы разные?!

Галина кусала губы, глядя на Петра и подбирая слова, которые он совсем не хотел слышать, но требовал произнести. Отчаявшись подобрать достойную аналогию, она опустила взгляд и скривила губы.

— У мальчика было два питомца: кошечка и собачка. Он их очень любил. Одинаково сильно. И они любили его за кров и корм, теплоту и заботу, за безусловную, не от чего не зависящую любовь. Мальчик вырос, и его питомцы выросли вместе с ним. Они не умеют жить без его теплоты и заботы…  они могли бы найти себе пропитание и крышу над головой, но ничто и никто не заменит им главное — хозяйскую любовь, их принадлежность прекрасному человеку, делающему их жизнь осмысленной. Ему так легко обеспечить все их потребности, а они ничего не могут дать взамен, кроме…

— Галь, будь ты мужиком…

Резко поднявшись и не глядя на Петра, женщина стремительно покинула кабинет.

— … дура.

* * *

Стук в дверь раздался около восьми. Ольга формировала отчет руководству и не ждала гостей. Повернув голову к двери, она подождала: возможно, показалось. Тут же раздался дверной звонок, отметающий все сомнения.

— Петька? — удивилась она. На лице расползалась подозрительная и радостная полуулыбка. — Что-то случилось? Ты один? Что ты здесь делаешь?

— Привет, — ответная улыбка Петра казалась жалкой, он взглянул вдоль коридора, напоминая, что его еще не впустили.

— Проходи…

— С утренним рейсом полечу обратно, — Петр прошел в центр комнаты и осмотрелся. Квартирки не руководящих сотрудников станции были одинаковыми. Когда на Арктику-1 приезжал Михаил или Петр, кто-то из учредителей или представитель заказчика, они размещались в более презентабельных помещениях. Впрочем, Петр оглядывался не из-за удивления факту проживания подруги в обычной комнате. Замерев у двери, Ольга видела, что друг детства собирается с мыслями и это у него не получается.