Синий билет - Софи Макинтош

– Ты же хочешь выглядеть презентабельно, разве нет? – строго спросила она.

Она осталась на улице с нашими вещами, а я зашла внутрь с намерением что-нибудь купить. Я ощущала себя не просто чистой, но словно подсвеченной изнутри, словно мой череп был пуст. И мои мысли были ясны и понятны, причем на сей раз все они были непорочны. Они были сосредоточены на моем животе. Может быть, жестокость благотворна для души.

Две пинты молока, консервированный ананас. Сладкие апельсинчики в синей сетке. Мягкий белый батон внарезку. Несколько бутылок воды, самой дешевой, что у них была. Я скучала по пиву, скучала по сигаретам, но только теоретически. Я была ходячим чудом, и к тому же живым. Мужчина в замасленном фартуке пробил покупки. У меня было ощущение, что я могу уничтожить его одним взглядом, сломать ему руку, стоит ему задать мне лишний вопрос. Я была способна на все что угодно.

– Если понадобится, сможешь вырезать моего младенца из чрева? – спросила Марисоль, пока мы шагали к морю, поедая хлеб прямо из целлофанового пакета. – Если мне станет худо, позаботишься о моем ребенке?

– Да, – ответила я, вспомнив Терезу и понимая, что, если придется, я сделаю все, что в моих силах, хотя при виде крови меня тошнило, всегда тошнило, с той самой поры, как я повзрослела.

– Я бы твоего извлекла из тебя, – пообещала Марисоль.

– Я знаю, – ответила я. Поэтому и не спросила.

Мы поставили одну палатку в дюнах.

– Так легче спрятаться, – заметила Марисоль, и я согласилась, что моя, издали смахивающая на ярко-красный флаг, куда заметнее, и не стала ее доставать из рюкзака. Кроваво-красная луна сияла в небе. Я сидела в палатке, высунув наружу согнутые в коленях ноги, и глядела на шевелящуюся глотку Марисоль, которая, запрокинув бутылку, мерно пила свою пинту молока из горлышка. У нее были розовые влажные губы.

Потом я пошла прогуляться по пляжу одна, попросив Марисоль остаться в палатке. Но она смотрела на меня, когда я неловко, чуть не упав, спустилась по склону дюн к воде. Ветер растрепал мне волосы, они лезли в глаза, на зубах скрипел песок, и я его глотала, глядя на океан. Далеко на горизонте, над серой кромкой воды, небо было персикового цвета и исчеркано световыми лучами.

Вдоль линии берега песок был влажный и плотный. Глядя себе под ноги, я не видела ступней, их скрывал живот, но зато видела отпечатки ног за спиной – они словно были сами по себе, словно за мной по пятам шел незримый призрак. Меня охватил безудержный смех, я стояла согнувшись, вжав ладони в колени. Идя по пляжу, я поднимала с песка и клала себе в карман то водоросли, то ракушки, то гладко отполированную прибоем деревяшку.

Оглянувшись назад, я увидела, что ушла гораздо дальше, чем мне казалось: Марисоль превратилась в точку на горизонте, и, если она сейчас махала мне рукой, я этого уже не могла заметить. Впереди горизонт был золотистого цвета, а там, где она осталась, все утонуло во мраке. Я могла бы войти в воду или продолжать вот так идти по песку, все дальше и дальше вдоль извилистого берега, но все же решила вернуться. Возвращение еще было возможным. У меня были полные карманы. И при ходьбе они барабанили о мое тело.