Жека - Arladaar

Постояла, по девичьи скрестив ноги ступнями одну за другую, покурила, потом неспеша подошла к Жеке, и погладила его по волосам. Зелёные глаза словно мерцают в свете огней домов.

— Это чё у вас тут за висячка? — прогудел подошедший Митяй. — Чё пьёте?

— Ничего, — ухмыльнулся Жека. — Завтра напьёшся. Да, Светик? Нальёшь нам?

Видно, задел неприятную для неё тему. Хотела что-то сказать в ответ, но вдруг расплакалась, размазывая слёзы тонким кулачком по лицу.

— Ну ты чё? Ты чё, Свет? — растерялся Жека. Встал с лавки, подошёл, обнял так крепко, как только мог.

— Ну всё хорошо же, малыш... Всё хорошо будет. Отвечаю.

— Я знаю, Жень. Наверное, будет, — неуверенно улыбнулась Сахариха. — Ладно. Пойду я домой.

Помахав на прощание, Светка пошла домой, в подъезд. Жека поднял голову и увидел в освещённом окне третьего этажа массивную фигуру Сахара. Полоснуло по сердцу беспокойство. Как оно будет? Как всё пройдёт? Обычно у людей праздник — это здорово, здесь же всё наперекосяк.

— Ну чё... Пацаны и... Пацанки, — Митяй с усмешкой посмотрел на Пущу. Завтра вместе пойдём?

— Конечно вместе, — Жека даже с каким-то недоумением посмотрел на корифана. — Чё мы раздельно-то потащимся туда? И не пойдём, а поедем. Тачку поймаем.

— Где ты её поймаешь, в субботу вечером? — возразил Славян. — Дороги пустые. Все по домам. Если только такси вызвонить. Так они то-ли приедут, то-ли нет. Будешь тут торчать в темноте.

— Может, мужика того, на Москвиче вызвонить? Митрофаныча? — предложил Митяй. — Он же говорил звать его, если калым будет.

— На Москвиче ехать туда... — с сомнением покачал головой Жека. — Ему лет 15 по виду.

— Тебе какая разница? — возразил Славян. — К вокзалу ты всё равно не подъедешь. Он остановит на стояке для бомбил. Там ещё метров 100 идти пешком. Крутые-то по перрону прямо к кабаку поваливают, через служебные ворота. А мы пройдёмся. Нам чё. Давай, Жека! Чё думать-то! Я позвоню от соседки, пусть мужик подгребает сюда полседьмого, к нашему дому, и отсюда двинем.

— А мыыыыы? А яяяяя? — жалобно протянула Пуща.

— А за тобой заедем! — непреклонно сказал Славян, и ссадил её с коленей. — Всё! Пошли, я тебя провожу, и по домам!

Дома опять немного потренировался. Копчик всё ещё побаливал, но уже не так сильно. Молодой, заживает быстро. Зашёл Серый. Поиграли в шахматы. Потом в карты.

— Вы чё, к Сахарихе завтра поедите ? — осторожно спросил Серый, складывая карты в колоду.

— Да. И это мне звиздец как не нравится.

— Почему?

— Потому что мы никто перед ними всеми.

— Будь осторожен, братан...

Утром, часов в 11, зашёл Славян. Сказал, что дозвонился до Митрофаныча. За пятак довезёт до вокзала. Приедет полседьмого.

Весь день Жека готовился, сидел почти как на иголках. Думал, может, цветов у грузин на рынке купить... Так тащиться опять же неохота. Влом. Опять из дома выходить. Дв и мать опять что-нибудь ляпнет недовольно. А... Потом как-нибудь. А может, денег Светке вместо цветов сунуть? Так с неё станется, ещё порвёт и выбросит. Не... Подарок по цене для пацана нормальный. И по цене и по всему.

Заранее приготовил свои адики, костюм и кроссы. Ближе к вечеру, замучавшись и весь изойдя от ненужных думок, плюнул и потренировался. Размялся хорошо, потренировал удары, поколотил по доске. В последнее время Жека вроде бы начал чувствовать, что такое энергия ци. Или чи. Сидел, медитировал перед доской для тамэсивари, и чувствовал, как по телу начинают идти мурашки. А потом ощущал нечто тягучее внутри себя. Как будто оттягивающее мышцы назад, но при этом концентрированное. Такое, что можно освободить одним ударом, сбросив разом всю тягучесть в одну точку. Можно конечно попробовать ударить кончиками пальцев в доску колющим ударом, но... Потом. Сегодня надо остаться нормальным. А не со сломанной рукой.

Помывшись, оделся, сунул в карман косарь, пачку Мальборо со спичками, взял с верха шкафа пакет с подарком для Сахарихи, и минут 20 седьмого пошёл на улицу. К Славяну заходить не стал — родители у него были нелюдимые, впрочем, как и Жекины, лишний раз встречаться не хотелось.

У первого подъезда уже стояли Славян и Митяй. Славян в костюме с иголочки, в пакете тоже что-то лежит. Бесшабашный и простой Митяй, для которого всё предстоящее было лишь поводом напиться, как всегда, в своём излюбленном — дешёвом китайском спортивном костюме и кроссовках, тоже не первой свежести. Однако у единственного из толпы в руках у него были розы. Пятнадцать белоснежных роз.

— «Белые розы, белые розы, беззащитны шипы» — шепелявя и передразнивая Шатунова, пропел Митяй, и улыбнулся во весь рот. — Дарова, братан!

— Где Пуща? — обеспокоенно спросил Жека. — А... За ней же заехать надо...

— Да не. Она сказала, если раньше выйдет, пойдёт навстречу, по дороге, — успокоил Славян. — Где мужик-то? Вон, едет... Я ему адрес сказал, чтоб доехал тика в тику.

В стихающем квартале послышался треск Москвича, едущего на первой передаче, приближающийся к пацанам. А вот и он... Митрофаныч подъехал и распахнул дверцу.

— Ничё! Давайте, садитесь! Там гаишники тормознули. Проверяли права. Ну чё? Куда?

— Сейчас девчонку одну заберём. Езжай к тому дому, — показал Жека. Однако доехать не успели — Пуща сама шла навстречу. Одета в своём молодёжном девчачьем стиле. Варёнки-пирамиды с подвёрнутыми на пару оборотов штанинами, позволяющими видеть белые носочки, торчащие из белых адиков. Розовая майка с Микки-Маусом, оттопыренным девичьими грудями. Расстёгнутая куртка-джинсовка с закатанными рукавами. Несколько колец-браслетов на каждой руке. Глаза очень сильно подведены, впрочем, как и губы. Через плечо маленькая импортная сумочка. Волосы зачёсаны назад и в сторону — торчат вбок пышным хвостом. Но хороша...

— Вот и твоя интердевочка, — рассмеялся Жека, сидевший впереди. — Запускайте кто-нибудь.

— Чёёё так дооолгооо? — обиженно протянула Пуща, садясь в распахнутую заднюю дверь, и тесня Славяна. — Я уже навстречу пошлааа.

— Чё родителям сказала? — обернувшись спросил Жека. — Вернёмся-то поздно, наверное. Я своим ничё говорить не стал. Пофиг. Пусть орут.

— Неет, мальчики, я сказала, — жеманно возразила Пуща. — Я девочка хорошая, примерная, и вообще зайка. Сказала что пойду на день рождения к подруге в ресторан. К Светке Сахаровой.

— А они чё?

— Сказали, чтоб