ПиДЗа - Станислав Анатольевич Фетисов

В Тырныаузе готовят операционную. Об этом, как и многом другом, я узнаю позже. А пока мне снится Дагестан. Горный аул Гамсутль. Старый чабан Халид и наш с ним разговор под неспешным мерцанием ярких звезд…

— Прости, — звучит хриплый старческий голос, — прости, — отражаясь эхом от поверхности сотен зеркал, слышу я вновь и вновь.

Лабиринт уносит меня в никуда. Воронкой тянет к центру. Выкручивает. Искажает. Я сжимаюсь в точку. В пылинку. В ничто. Меня нет. Но я продолжаю видеть свое отражение. Тысячи копий. Бесконечность вариаций. Подобно расширяющейся вселенной. Темной материи. Взрыву. Рождению.

Глава 7

Кабардино-Балкарская республика, город Тырныауз

начало марта 2024 года

Я делаю вдох и открываю глаза. Тонко, противно пищит электрический прибор. Таня устало спит в кресле, подтянув ноги к подбородку. Больничная кушетка чуть приподнята в противовес моей подвешенной на вытяжке ноге. Свет приглушен. За окном темно. На столе пакет фруктов. Цветная коробка с недоеденными роллами. Пятилитровая бутылка воды наполовину пуста. Хочется пить. Очень.

— Таня, — зову я пересохшим слабым голосом, — Таня!

Она открывает глаза. Словно не веря себе, трет их спросонья. Бросается мне на шею. Плачет. Ее волосы пахнут мандаринами. Ее запах такой родной. Он успокаивает.

— Танюш, хочу пить.

Пауза.

— Ты чего?

— Я… Как ты сказал? — заикаясь, спрашивает Таня.

— Я воды попросил.

Таня наливает стакан. Приподняв мою голову, помогает мне выпить.

— Зай, как ты меня назвал?

— В смысле?

— Просто скажи.

— Таня.

Она часто моргает, словно пытаясь осознать услышанное.

— Почему ты спросила?

— Алина.

— Что? Кто это?

Ее брови тянутся вверх, еще шире открывая глаза.

— Мое имя Алина.

Глава 8

Калининград

лето 2024 года

Дул западный ветер. Он принес свежесть. Я сидел на песчаной дюне Балтики и наблюдал, как частые волны лижут берег. У горизонта клубились дождевые облака. Огородники их уже заждались. Весь июнь стояла засуха, которая выжгла растения до блеклой желтизны. Сегодня первый день без таблеток, тормозящих до отупения мой мозг.

— Пойдем? — Алина положила мне ладонь на плечо.

— За мелкой?

— Да, в садике территорию от клещей обрабатывают, просили детей пораньше забрать.

Я взял Алину за руку.

— Пойдем.

В поисках оглушенной штормом рыбы над волнами кружили чайки, громогласно крича нам вслед. К дому, тянулась знакомая узкая тропинка, петляющая сквозь тонкую полосу берегового леса. Во дворе, в тени пятиэтажной панельки, прижавшись к обочине, стояли наши авто: серый пикап «Мицубиши» и синий Алинкин «Пыжик».

Привычно. Все привычно. Почти все.

Закрытая черепно-мозговая травма. Сотрясение средней степени тяжести без признаков сдавливания головного мозга. Длительная гипоксия. Вывих колена, разрыв связок голеностопа. Два сломанных ребра и ушиб внутренних органов. Постельный режим. Седативные (натрия бромид, бромкамфора, фенобарбитал плюс этилбромизовалерианат). Транквилизаторы (хлордиазепоксид, диазепам, оксазепам). Снотворные, антигистаминные, витамины, ноотропы…

В какой-то момент я перестал задавать себе вопросы. Костя, Дима, Таня, Алина. Какая разница? Есть просто я. Есть она. Дети. Друзья. Дом. Я люблю. Меня любят. И если мой мозг сыграл со мною злую шутку, кому какое дело? Конечно, я все еще путаюсь. Знаете, когда у вас большая семья, вы можете случайно позвать, допустим, старшую дочь именем младшей или именем жены. «Ма, Тань, э-э-э-э, блин, Дашут, подай телефон, — иногда слышат от меня родные». Они уже привыкли. Дети особенно. «У папы от удара слегка мозги поплыли, но врач сказал это поправимо, так что переживать не стоит, — рассказывала Машка своей подруге, — мама говорит, попасть в такую лавину, это как если по тебе грузовик проедет. Туда и обратно!» — зачем-то добавляет она. Да уж…

Жену я всегда звал «Солнышком», тут без изменений, хоть мозг и помнит ее как «Таню», но отдаю должное, «Алина», подходит лучше. Что касается меня, я уже почти с первого раза откликаюсь на имя «Костя». «Интересный» конечно выбор родителей. По мне, так «Дима» как-то звучнее, роднее. Привычнее. Но что есть, то есть. Память — странная штука. Память стукнутой головы странна вдвойне. Алина и Костя. Теперь Алина и Костя.

А что сказать про воспоминания? Другие воспоминания. Невролог говорит, это нормально. Такое бывает. Посттравматический синдром. Я ему подыгрываю. Психиатр пытается копать. Ей интересно. Фанатично. По-моему, она сама «того». Больше не хочу отупляющих таблеток. Больше не хочу залипать в небо, в холодной пустоте которого слышится каркающий голос старого чабана.

Иногда мне снятся странные сны. Они и на сны то не похожи. Будто все по-настоящему. Вот вчера, например, ночью меня будит любимая. Сквозь сон, я слышу детский плач. Плач грудничка. «Дим, — толкает в бок жена, — Димка, твоя очередь к Максу идти». Я встаю. Максу? Голова словно ватой набита. В комнате тускло горит ночник. У стены детская кроватка. Заглядываю в нее. Оттуда заплаканными глазенками на меня смотрит маленькая копия меня же. Памперс набух и протек в одеяло. Крючковатые ножки нервно дрыгаются. Снимаю подгузник. Несу малыша в ванную. Щелкаю выключателем. Яркий свет режет глаза. Щурюсь. Когда это у нас появилось биде? Мою мальчонке румяный зад. Он успокаивается, почти засыпает на моей груди. Я по привычке (все-таки уже двоих мелких вырастил) целую малыша между уголком глаза и виском, носом зарываясь в его мягкие волосенки. Делаю глубокий вдох. Как нюхают цветы. Этот запах. Запах ангела. Самое нежное и самое чистое, что может чувствовать человек. Несу его обратно в комнату. Немного присыпки, чтоб ничего не прело, новые памперсы, готово. Укрываю мальчишку тонкой простыней. Жарко. Ложусь в кровать. Марево вязкого сна кутает липкой пеленой. В дальнем конце комнаты, в свете ночника поблескивают кубки и медали, красиво расставленные на полках старенькой этажерки. В центре «уголка славы», почетная грамота. Ажурными буквами выведено «ЗА ВЫПОЛНЕНИЕ НОРМАТИВА МАСТЕРА СПОРТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ТЯЖЕЛОЙ АТЛЕТИКЕ награждается БЫКОВ