Капитан Филибер - Андрей Валентинов

Но это была еще не победа, выигран бой, но не война. Мир был готов сопротивляться, даже сейчас он собирал силы, лихорадочно бросая на погибель смертников-лейкоцитов. Мир оставался самим собой — и бабочке было рано радоваться. Золотистые искры-чертики отступили за край облака, но не ушли, не исчезли.

Он не радовался. Я… Я не радовался. Не мог. Оторвал ладони от липкого пулеметного железа, на миг закрыл глаза — и понял, что все только начинается.

….И свинцовые кони на кевларовых пастбищах…

* * *

— Зуа-а-а-а-авы! В ата-а-а-аку-у-у! На проры-ы-ыв! Песню запе-е-е-е…

— Пой, забавляйся, приятель Филибер,

Здесь, в Алжире, словно в снах,

Темные люди, похожи на химер,

В ярких фесках и чалмах.

В душном трактире невольно загрустишь

Над письмом любимой той.

Сердце забьется, и вспомнишь ты Париж,

И напев страны родной…

В путь, в путь, кончен день забав,

В поход пора.

Целься в грудь, маленький зуав,

Кричи «ура»!..

Лабораторный журнал № 4

17 марта.

Запись девятая.

17 марта — День Рождения.

Размышления Второго о долгожительстве равно как чтение Богомольца не минули даром. Не удержался и прошел тест «Сколько вы проживете», весьма популярный в Сети (в такой День более чем актуально). Как выяснилось, тест разработали «американские ученые Р. Аллен и Ш. Линди». Могу себе представить!

Тем не менее, рискнул. Результат — 72 года.

Можно горько вздохнуть, добавив, что цена подобным упражнениям известна. Однако сразу вспомнилось: именно столько прожили все известные мне родственники по мужской линии — кроме погибших и пропавших без вести. На большее я не рассчитывал даже в самом благоприятном случае. Если «видовая продолжительность жизни» — 95, значит налицо явный недобор.

Это все, конечно, «теория».

Разбирал архив, то есть скопище папок на антресолях. Это уж точно — на свалку. В одной из папок обнаружилось несколько старых публикаций, которые я не стал переводить в электронный вид. В основном ерунда — вплоть до газетных статей к очередной исторической «дате». Если курсовая по Кайгородову все еще вызывает некоторые эмоции, то подобные экзерсисы даже вспоминать нет смысла. Не то, что я кривил душой или писал откровенную чушь. Нет, сочинял честно, однако «датская» статья едва ли весит больше удачной лекции. Большая часть написана в бурные 80-е. Перестройка, «белые пятна», взвейся-развейся…

На одну статью (вырезка не сохранилась, только рукопись) все же обратил внимание и не стал пока выбрасывать. Заинтересовала она главным образом по контрасту с помянутой работой о Кайгородове. Если в случае с алтайским атаманом фраза о «двух бандах» отчасти справедлива, то здесь вариант абсолютно иной. Александр Петрович Кайгородов вполне может быть сравним с мексиканцем Панчо Вильей, даже внешнее сходство имеется (усы!). И обстановка соответствует: горы, леса, дикари чуть ли не с кремневыми стрелами. Сам атаман недалеко ушел, его мать — алтайка из рода Теленгит, местное наречие — родной язык. В этом контексте отрубленные головы и снятая заживо кожа воспринимаются вполне естественно. Этакий Унгерн уездного масштаба.

Статья написана о совсем другом человеке. Мне заказали ее конце лета 1988 — приближался очередной юбилей. Герой статьи, Николай Александрович Руднев, погиб под Царицыным 16 октября 1918 года.

Руднев мой сосед. Площадь, названная его именем, в десяти минутах ходьбы от дома. Именно там его похоронили в 1918-м. Как ни странно, могила до сих пор сохранилась. Черная плита, серая надпись… Цветов там никогда не бывает.

Я взялся за статью по заданию кафедры и, проявив определенную наглость, выбил командировку в Тулу, откуда Николай Руднев родом. Город сам по себе очень интересен, материалы же по своему соседу я без особого труда нашел в местном историческом музее. В архиве рыться не стал. Мне объяснили, что все возможное найдено и систематизировано еще в 1950-е.

Статью я изваял (даже не помню, где именно она издана) и благополучно о ней забыл. Теперь же, пересматривая рукопись, обратил внимание на обстоятельство, которое затронул лишь походя. Руднев — несостоявшийся красный Бонапарт в самом кристальном чистом виде. Обычно на эту роль предлагают Фрунзе или Тухачевского и не без оснований. Руднев вполне достоин стоять рядом с ними. Поражает биография — семинарист, не пожалевший принять сан (знакомо!), офицер-доброволец Великой войны, командир полка после Февраля. В двадцать три года, между прочим. Именно Руднев руководит захватом Харькова в ноябре 1917-го. Дальше — взлет. Заместитель наркома по военным делам Донецко-Кривирожской республики, фактический главнокомандующий. Его Тулон не на море, а на реке. Переправа через Чир, трехдневная битва с казаками Краснова, позволившая восстановить разрушенный мост и вывести к Царицыну части 5 армии. Позже победу Руднева припишут его другу Ворошилову.

Пуля, смертельно ранившая начальника царицынского гарнизона Николая Руднева, была выпущена из «красной» винтовки. Якобы случайный выстрел в горячке боя. И это знакомо.

Закончив статью, я решил купить цветы и положить к черному, всеми забытому камню на соседней площади. Так и не сподобился. Дела, заботы…

Просмотрев статью, пришел к странному выводу. При всем несходстве усатого дикаря Кайгородова и поповича-интеллигента Руднева их объединяет нечто общее и хорошо заметное — масштаб личности. Это были Большие люди. Мысль не новая, но очень справедливая. Гражданская война — эпоха Больших людей. Не удержусь, приведу цитату из популярного ныне Бушкова:

«…Мы неосознанно подходим к прошлому с мерками нашего времени. Судим по современным шаблонам и критериям. А ведь это было другое время, господа мои! И люди были — другие. Пора бы, наконец, это понять.

Они, эти люди первой половины двадцатого столетия, настолько иные, что порой не укладывается в сознании сей непреложный факт… Они прославились великими свершениями и ужасными преступлениями, причём и то, и другое все время причудливо переплеталось. Пусть так. Одного у них не было: мелочности. Они были — богатыри. Всадники из легенд и былин — на высоких лошадях, в звериных шкурах поверх сверкающей брони. Все у них было богатырским, скроенным по меркам того самого великого времени: и достижения, и злодеяния, и любовь, и вражда….

И нельзя, никак нельзя мерить великанов позаимствованным у карликов крошечным аршинником.

Эти богатыри, эти всадники в тяжёлой броне могучей ратью прогрохотали по двадцатому веку и навсегда скрылись в тумане, за которым от нас, живых, скрыта совершеннейшая неизвестность. Они не нуждаются ни в нашем осуждении, ни в нашем одобрении.»

Скептики возразят — Большие люди заметны, а миллионы «цыпленков жареных» так и остались в «совершеннейшей неизвестности». Разница с днем сегодняшним в том, что бурная эпоха позволила Кайгородовым и Рудневым вырваться наверх, навсегда отметившись в Истории. Сейчас в богатырях и всадниках из легенд просто нет нужды. Не надобны-с.