Обреченные - Шелли Крейн

– Как Уотсоны могли так поступить? – воскликнул кто-то. – Как они посмели?

– Тогда она еще не была Провидицей, – ответил кто-то.

– Нет, была. Разве ты не видел?

Все начали кричать одновременно, и хотя со стороны казалось, что обвиняют нас, дело обстояло совсем иначе. Собравшиеся были поражены поступками Уотсонов. Я посмотрела на Марлу и увидела, как она ловит воздух ртом, чувствуя, что ее план провалился. Она посмотрела на Дональда, который ответил ей выразительным взглядом.

Марла выбежала вперед, расталкивая людей, чтобы встать рядом с нами.

– Это все Сайкс! – закричала она. – Вы же видели, я пыталась помочь им на аллее той ночью!

– Но ты сказала, что Провидица стоит у тебя на пути, – заметил кто-то. Говоривший вышел вперед, и я увидела, что это Джонатан. – Ты планировала вернуть власть своей семье – это твои слова.

– Я злилась, ясно? Но это не значит, что я хотела причинить ей вред. Мы были доброжелательными и спокойными все время нашего Воссоединения! – заявила она.

– Это ты отравила ее! – воскликнула жена Паоло и в ужасе прижала руку к груди. – Ты пыталась убить нашу Провидицу, прямо здесь, у нас на глазах!

– Нет, я этого не делала! – Марла посмотрела на Дональда. – Дональд, помогите!

Выражение его лица постоянно менялось – я наблюдала за ним. Дональд обхватил рукой подбородок и оглядывал комнату, в которой царил хаос. Все кричали и спорили. Марла тоже громко визжала, но ее невозможно было услышать за хором других голосов.

Дональд кивнул Гастону, тот вышел вперед, и раскат грома прокатился по комнате. Так вот каков его Дар. Марла была права, их сила никуда не годилась. Зачем нужен гром?

– Хорошо! – пророкотал Дональд и поднял руки вверх. – Хорошо. Признаю: Марла поступила неправильно, но ни один закон не был нарушен…

– Ни один закон не был нарушен? А вот его наказали за убийство лидера клана? – Женщина указала на Уотсона, заколовшего Сайкса.

– Я лично принял на себя почетные обязанности лидера, пока не будет назначен другой, – сообщил Дональд с царственным видом.

– Дональд, – обратился к нему Питер, – разве ты не нарушаешь правила? Лидер не может быть членом Совета, помнишь?

– Но больше некому, – заявил тот в свою защиту.

– Это не имеет значения. Закон есть закон. Есть множество подходящих кандидатур, которые могут занять твое место в Совете, если ты хочешь уйти с поста и взять на себя роль лидера.

– Нет! Никогда! – закричал Дональд, краснея, как помидор.

– Тогда ты должен назначить кого-то лидером своего клана, – указал ему Питер.

– На эту должность никто не годится, – проворчал Дональд.

– В таком случае, боюсь, ты дисквалифицировал себя, – продолжал Питер, и я увидела свет в глазах людей, когда они поняли, о чем он. – Нарушив закон, по которому можно занимать только одну должность, и признав это перед другими членами Совета, ты таким образом дисквалифицировал себя как член Совета, и клан Уотсонов должен назначить своего нового представителя.

– Осторожнее, Питер, – пригрозил Дональд.

Питер только рассмеялся:

– Это тебе надо было поостеречься. Ты не можешь быть лицемером и лидером. – Дональд попытался броситься на Питера, но несколько других членов Совета остановили его, а Питер продолжил: – Мы должны заняться назначением нового члена Совета, прежде чем переходить к отцу и брату Мэгги.

– Я предлагаю свою кандидатуру в члены Совета, – сообщила Марла и улыбнулась, приглаживая волосы, словно это могло ей помочь. Она надменно взглянула на Дональда, когда тот прошествовал мимо нее.

– Ни в коем случае, – презрительно усмехнулся Маркус.

Какой-то мужчина положил руку на плечо Маркуса (я предположила, что это его отец) и заговорил следующим:

– Я предлагаю назначить Хэддока Уотсона членом Совета. Кто согласен, скажите «да».

– Да, – хором согласились Уотсоны, стоявшие позади Марлы, и она закипела. Маркус подождал, пока все проголосовали, и тоже сказал: – Да.

– Маркус, ты маленький предатель! – закричала Марла.

– Некоторые вещи выше твоего понимания, сестричка, – проворчал он, и она скрестила руки на груди, как обиженный ребенок.

– Отлично, – объявил Паоло. – Хэддок, выйди вперед.

Откуда-то из задних рядов вышел мужчина. Я никогда не видела его раньше. Похоже, ему очень хорошо удавалось сливаться с толпой. Он не сводил с меня глаз, даже когда поднимался по лестнице к столу Совета. Я, конечно, не могла прочитать его мысли, но в его глазах мелькнуло что-то знакомое, и это меня мгновенно заинтриговало. Он сел и наконец отвел от меня взгляд. Калеб обнял меня за талию и наклонился ко мне.

– А теперь наш черед, – прошептал он.

– Хорошо, – начал Паоло и сделал приглашающий жест остальным членам Совета, чтобы они присоединились к нему. Бабушка сжала мою руку, проходя мимо. – Провидица, мне жаль, но это дело снова касается тебя, следовательно, ты не имеешь права голоса. – Я кивнула, и он продолжил: – Итак, мы знаем, что во дворце раньше никогда не бывало людей, так как это наше священное место, чтобы жить, работать и собираться. Однако…

– Паоло, нет. Это не имеет значения! – подал голос Дональд.

– На самом деле имеет. Мы не можем выбирать, каким законам следовать. – Паоло прочистил горло. – Здесь нет конкретного закона против человека. Вот что гласит закон. – Он взял со стола узкие очки для чтения и сосредоточился на странице из большой книги в красном кожаном переплете, которую я раньше не замечала. – «Никто не из нашего рода или не обладающий нашими знаниями не может входить тем путем, по которому входит наш народ. Это священный путь гордости и признания установленного порядка вещей и способ сохранения нашего народа». Итак. – Он снял очки. – Путь, по которому входит наш народ, – это лестница сквозь коттедж, вырубленная руками наших предков. Благодаря бремени, которое они взяли на себя с гордостью и признанием жертвы ради величайшего добра, у нас есть место, свободное от преследований и страха быть самими собой. Мы все находились здесь, и я знаю, Калеб, что ты не приводил людей через этот вход, мы бы увидели. – Калеб кивнул, и я услышала его мысли. Об этих людях и их увертках.

– Нет, сэр. Я привел их через южный вход, рядом с оранжереей. Мы вошли через крышу.

– Тогда я не вижу здесь никакого нарушения закона. А вот закон, запрещающий рассказывать людям о том, кто мы такие, существует, – произнес Паоло. Создавалось впечатление, что ему не хотелось об этом говорить.

– Это все я, – выпалила я. – Я не могла потерять их, и я…

– Мэгги, – прервал Питер и взглянул на меня с улыбкой. – Все в порядке.

Я покачала головой:

– Вы не должны.

– Нет, должен. – Он снова посмотрел на Паоло. – Это я рассказал Джиму о нашем роде и о том, что произошло с Мэгги.