Дилижансом, дирижаблем - Степан Кулик

Из-за чуть уменьшающего стекла, на него глядели уставшие, слегка воспаленные глаза господина Зеленина. В обрамлении целой паутины еще не очень глубоких, но уже несмываемых морщин.

Всего на несколько секунд Родион отвлекся от дороги, а привередливая судьба уже ввернула очередную каверзу.

Руль дернулся в руках, и машину повело в сторону…

Ничего страшного, полевая дорога не оживленный автобан. На встречной полосе никого. Да и скорость у грузовичка не гоночная, едва-едва за семьдесят. Так что с управлением Родион справился и даже на обочину не слетел, а выехал по собственному почину. Поскольку поведение машины указывало на прокол…

Дело, как говориться, житейское. Чертыхаясь и поминая недобрым словом всю летательную технику, разбрасывающую по долинам и по взгорьям непотребные запчасти, Родион вылез из кабины и присел осмотреть спущенное колесо.

Одного взгляда хватило понять, что им с князем привалило счастье. О чем он и сообщил их сиятельству, проснувшемуся от встряски и выглянувшего наружу.

Александр осоловело помотал головой и переспросил:

– Это как?

– В виде подковы… – объяснил Родион. – Или у вас нет такой приметы?

– Есть, – подтвердил Александр, выходя из машины. – И где она?

– А вон… – Родион указал на подкову, словно прикипевшую к шине. Потом взялся за нее двумя пальцами и потянул на себя. Подкова не отпала.

– Хорошо подковали, – оценил князь. – Видимо, вместе с ухналями потерялась… Придется колесо менять. Вот только откуда? Кони, везущие небесную колесницу, расковались?…

Родион пожал плечами.

– Интересно, а запаска у нас есть?

Теперь князь промолчал.

– Будем надеяться, что она входит в набор необходимых для путешествия вещей. В списке виларов… Хотя, учитывая их богемность, не удивлюсь, если это окажется не совсем так.

Князь остался задумчиво осматривать подкову, а Родион обошел паромобиль сзади, отстегнул лямки, фиксирующие брезентовый полог, закинул его наверх и… присвистнул.

– Опять что-то не слава Богу? – отозвался Александр, уже немного изучивший манеры своего спутника. – И что в этот раз?

– Лучше сами взгляните, ваше сиятельство… – с явной растерянностью в голосе ответил Родион. – А то, чего доброго, решите, что у меня солнечный удар случился.

– Интересно…

Александр неторопливо обогнул машину и встал рядом с Родионом.

– Ну и…

Гвардейский офицер обязан уметь владеть собой при любых обстоятельствах, но в данной ситуации князь Катакази тоже впал в прострацию. В кузове «Вольги» вольготно восседала некая юная, златокудрая особа, с надменностью царицы взирая на мужчин, столь бесцеремонно осмелившихся потревожить ее уединение. Сногсшибательное сходство с «владычицей морской» виларке придавало великолепное кружевное платье, выдержаннее в лазурных и бирюзовых оттенках.

– Добрый день, саннэ, – князь все же был человеком светским, и мог, даже наступив ночью на кошку, сохранить самообладание. – Прекрасная нынче погода, не правда ли?

Виларка, судя по ответу, в обществе не вращалась. Девушка насмешливо фыркнула и оставила реплику без ответа.

– Послушай, детка, – бесцеремонно встрял Родион, для которого важен был лишь факт, что девица не плод его воображения. – Не знаю кто и за каким лешим тебя сюда погрузил… Возможно, ты входишь в виларский набор первой необходимости, но мне сейчас нужнее запасное колесо. А тебе, если не хочешь испачкаться, лучше выметаться из кузова. Сама слезешь или помочь?

Виларка даже не пошевелилась, а только фыркнула громче, и в ее взгляде появилось негодование пополам с презрением.

– Ты что, в самом деле перегрелся? – князь чувствительно ткнул Родиона кулаком в бок. Потом отстранил его в сторону и протянул руку девушке. – Саннэ, прошу прощения за моего шофера. Провинциал… Но, вам и в самом деле, лучше спуститься на землю. Поиски поднимут пыль, грязь… Жаль будет испортить такое восхитительное платье.

Виларка поколебалась немножко, но галантность князя совместно с решимостью Родиона начать поиск запаски в любом случае, все-таки убедили девушку. Она встала, подошла к борту и грациозно спрыгнула, едва прикоснувшись к протянутой руке Александра.

– Позвольте представиться, саннэ… Князь Катакази. Александр Даниилович.

Виларка милостиво кивнула. Подумала секунду, видимо ей не хотелось раскрывать свое инкогнито. Впрочем, кто ей мешал назваться вымышленным именем? Документы никто не проверял.

– Саннэ Аная.

– Очень приятно… – едва заметно улыбнулся Александр. Судя по выбранному имени (Аная означает Путешественница) девушка именно так и поступила. – Позвольте развлечь вас беседой, пока шофер занят ремонтом? Надеюсь, вы не слишком торопитесь и эта неожиданная задержка не слишком скажется на ваших планах?

* * *

Теоретически женское общество должно скрашивать досуг мужчин, особенно в пути. Но, видимо, несмотря на сногсшибательную красоту виларок, это правило на них не распространялось. Непринужденной беседы на грани легкого флирта, будоражащего воображение и волнующего кровь, не получилось.

Если саннэ Аная до общения с князем хоть изредка, но все же снисходила, то попытки Родиона заговорить с нею, натыкались на глыбу презрительного молчания.

Впрочем, это он уже сам придумал, оскорбленный в своих лучших чувствах. Никакого презрения и в помине не было. Виларка попросту не замечала «шофера». Как не обращают внимания в ресторане на официанта обслуживающего соседний столик. Ведь он, даже если соус опрокинет, то не на вас.

Именно князю саннэ нехотя объяснила, как оказалась в машине. Вернее, девушка просто сообщила, что имеет дела в Херсоне. И, услышав, что люди тоже едут туда, решила воспользоваться попуткой. А поскольку паромобиль принадлежит ее Дому, то саннэ Аная не видела надобности в том, чтобы спрашивать разрешения… Тем более, это простая формальность. Неужто князь смог бы отказать в таком пустяке?

И, получив заверения от Александра, что паромобиль, как и он сам к ее услугам, виларка замолчала окончательно. А когда Родион сообщил, что машина готова к движению, девушка без промедления забралась на переднее сидение, с видом монаршей особы, по независящим от нее причинам, вынужденной воспользоваться услугами чужого кучера.

Хорошо, хватило ума не произнести сакраментальное: «Трогай, любезный…» Потому что, в этом случае, Родион, скорее всего, вытащил бы нахалку наружу, наплевав на все приличия. Пока не попросит… По-человечески. Как строптивая королева из «Двенадцати месяцев».

Но, поскольку не понаслышке знал, что препираться со слабым полом себе дороже, стерпел. Хоть и не удержался от колкости:

– Куда прикажете, госпожа?

Лучше б и не начинал. Все равно его ехидство осталось неоцененным.