Архипелаг Грез - Кристофер Прист

Высоко над головой пролетел реактивный самолет и заложил вираж вправо, оставив в ослепительной синеве белый след конденсата.

Через час Шильду стало невмоготу. Какое-то время он просидел в тени веранды, но жара нарастала, а пить по-прежнему было нечего. Он буквально сходил с ума от жажды и жары. Из слуг оставались два стражника у ворот, а на сервированных к следующей трапезе столах не было ни еды, ни питья. Шатры-уборные разобрали и унесли. Во всем саду не нашлось ни садового шланга, ни краника, ни разбрызгивателя. Полной загадкой стало внезапное исчезновение Аланьи с компанией. Судя по всему, здесь имелся укрытый от постороннего глаза вход в дом. Впрочем, обойдя всю округу, Шильд ни на дюйм не приблизился к разгадке.

Наполовину съеденный фрукт, что Аланья подобрала в джунглях, так и лежал на тарелке. Несмотря на заверения, что он сказочно утоляет жажду, Шильд откладывал пробу на последний момент. Что-то его удерживало, какой-то смутный, неосознанный страх.

Однако терпению приходил конец. Когда жажда перешла всякие разумные пределы, Шильд пересек лужайку и попросил у привратников воды. Те ответили безучастным молчанием.

После этого Шильд окончательно укрепился в подозрении, что, по сути, попал в плен.

Он вернулся к столу, где лежал фрукт, и взял в руки то, что от него осталось. Вспомнив, в какой последовательности ела Аланья, снял с плода внешние листья и, не давая себе опомниться, впился зубами в дольку, сначала ее надломив.

Сочетание запаха, вкуса, текстуры было столь неожиданным, что с непривычки захотелось все выплюнуть. Фрукт показался сухим и жестким, как ломтик жареного картофеля, и, вопреки завереньям Аланьи, совершенно не освежал. Но по мере того, как он вгрызался в него зубами, хрусткая часть подалась, как кожура у зеленого плотного яблока, и под кожей оказалась приятная сочная мякоть. Поразил удивительный букет, он обволакивал рот, словно чистый ликер с неожиданным мускусным ароматом. Шильд осторожно жевал, а вкус становился все приятнее и дарил удивительное ощущение свежести.

Покончив с одной долькой, он принялся за вторую, втайне жалея, что Аланья оставила ему так немного.

Он прогуливался по саду, наслаждался фруктом и старался сдерживаться и не спешить, растянуть удовольствие. Аланья была права: странный фрукт утолял жажду лучше ключевой воды.

Когда не осталось долек, взгляду предстала округлая желтая сердцевина. Шильд повертел ее в руках, размышляя над тем, съедобна ли она. По цвету и внешнему виду она напоминала зрелый абрикос, с такой же шелковистой кожицей. Внизу – там, где прикреплялись дольки, виднелся остаток черенка, в остальном поверхность была нетронутой и безукоризненно чистой. Шильд поднес термиоку к носу, потер кожицу пальцем. Сердцевина плода издавала приятный сладковатый запах, напоминающий аромат его долек.

Подойдя к столу, Шильд взял длинный нож и рассек серединку надвое. Положил обе части на фарфоровую тарелку, поднес к глазам и стал придирчиво изучать. Внутренности этой своеобразной кочерыжки были желтые и влажные, волокнистую структуру равномерно пронизывали крохотные черные семена, точно подвешенные в мякоти. Шильд потрогал срез пальцем, поверхность его была твердая и прохладная, с опаской понюхал – запах ничем не отличался от запаха долек и, судя по всему, вполне годился в пищу.

Шильд сунул кусочек в рот и мягко прижал языком.

Вкус оказался нежный и сладкий, как у зрелого апельсина. Во рту распространился манящий аромат, но, когда он начал жевать, волокнистая мякоть плода вдруг стала восковой и облепила зубы и небо. Шильд пожалел, что сразу пожадничал, – надо было брать ту часть, что поменьше.

На зубах попадались твердые зернышки. Шильд стал осматриваться, решив избавиться от плода, который не доставлял никакого удовольствия. Он попытался собрать массу в шарик, чтобы удобнее было сплюнуть в ладонь, и нечаянно раскусил одно зернышко. Едкая кислятина заполонила собой весь рот. Шильд принялся глотать, чтобы быстрее избавиться от мерзкого вкуса. Стал счищать с зубов языком то, что налипло, натыкаясь на мелкие твердые семечки. Он старался больше их не раскусывать.

Постепенно он проглотил остальное и принялся чистить десны пальцами и языком. Зернышки застряли между зубов, и Шильд вычищал их ногтями, глотал, стараясь не раскусить, отплевывал в траву. Но как он ни пытался изгнать отвратительную кислятину, вкус сохранялся во рту, начисто перечеркнув приятное впечатление о странном тропическом фрукте.

Когда Шильд справился с отвратительным вкусом и поднял взгляд, сад уже мало-помалу наполнялся гостями.

От ворот отделились двое слуг и направились прямо к нему. Следом шествовал Фертин Мерсье. За ним семенила Аланья.

Шильд попятился – отчего-то ему стало страшно. Наконец он уперся спиной в длинный стол, накрытый на газоне по случаю похорон. Шильд схватился за край, чтобы не упасть, и коснулся той части сердцевины, которую еще не пытался съесть.

– Это он? – спросил Мерсье у Аланьи.

– Сам знаешь, – ответила та, метнув в Шильда взгляд. Если и был в этом взгляде какой-то намек, то от Шильда он ускользнул.

– Когда вы приехали на Архипелаг Грез, – без долгих предисловий начал Мерсье, – вам представился случай стать островитянином. Вы увидели наши традиции и культуру в их первозданном виде и попытались к ним приспособиться, а значит, приняли за данность. То, что считают правильным на одном острове, уважается и на других. А посему вам надлежит отвечать по закону за сегодняшний свой поступок.

– Я ничего такого не совершал.

– Это пока еще под большим сомнением. Вам предстоит доказать свою невиновность. Поэтому сначала я хотел бы вас выслушать. Согласно тому, что я видел своими глазами и о чем свидетельствуют многие члены семьи, вы удалились с моей женой из сада и отсутствовали более часа. Чем, прикажете думать, вы вдвоем занимались?

– Ничем. Между нами ничего не было.

– Так уж и ничего? – Фертин Мерсье бросил взгляд на Аланью, но та не отреагировала. – Повторите-ка снова, мистер Шильд.

– Ничего не было. Ничего предосудительного. Мы прогулялись к утесу полюбоваться на море, а потом вернулись назад.

– Ну, как минимум, ваши слова подтверждают версию моей жены, – кивнул Мерсье.

– Что ж, тогда…

– Одну минуточку, Грайан Шильд. Видите ли, мне прекрасно известно, что было на уме у моей жены, когда вы уходили. Она и прежде так поступала с мужчинами, в чем сама же и признавалась.

– Простите, я не отвечаю за поведение вашей жены. Если хотите знать, ей не помешает…

– Моя жена отвечает за свои поступки и за свое поведение, как вы выразились, – оборвал его Фертин. – И вас это не касается. Она взрослый человек и вольна собой распоряжаться, как, впрочем, и я.

– Клянусь, между нами ничего не произошло, – увещевал его Шильд. Было ужасно неприятно, что некрасивая сцена происходит в присутствии Аланьи и других членов семейства.