Манускрипт - Геннадий Марченко

— А нашла меня, — улыбнулся я. — Теперь не отпущу тебя от себя ни на шаг.

— Клим… прости, это я по привычке… Ефим, но мы же не можем бросить товарищей в беде! То была я одна, и та вся душой извелась от своего бессилия, платок кусала, слёз не могла сдержать, вспоминая наших подпольщиков, которые за месяц стали мне будто родные. А теперь нас трое, у вас оружие, да вы ещё под видом немцев можете проникнуть куда угодно.

— Ну ты уж из нас готова сделать суперменов, — усмехнулся я и, увидев непонимание в глазах Вари, пояснил. — Это такие люди, которые… В общем, герои, обладающие уникальными способностями, недоступными обычному смертному. Думаешь, я не хочу помочь попавшим в лапы гестапо подпольщикам? Но такие вещи продумываются, готовятся не один день, да и то не всегда это заканчивается успехом.

— Вот и я о чём, — вставил свои пять копеек Медынцев. — А у меня задание, правительственное, между прочим, и за его невыполнение с меня живого три шкуры сдерут.

— Ой, Василий Карпович, бросьте, никуда эти сокровища раджи не денутся! Лежали столетия, и ещё недельку-другую полежат, ничего с ними не случится.

— Сокровища? — выгнула брови Варя. — Что ещё за сокровища?

— Вот видите, товарищ майор, из-за вас я проболтался. Варя, лучше забудь. В общем, золото-брильянты могут ещё подождать, а тут на кону реальные человеческие жизни. Сможете, товарищ Медынцев, спать спокойно, зная, что даже не предприняли попытки спасти настоящих патриотов от жестокой смерти? Лично я не смогу, хотя уж мне, заокеанскому буржую, казалось бы, на каких-то подпольщиков должно быть плевать с высокой колокольни.

Понятно, что я тут выпендривался и перед Варей в том числе. Лишний раз продемонстрировать свою брутальность перед объектом воздыханий не помешает. Но была в моих словах и своя сермяжная правда, от которой Медынцев не мог увернуться при всём желании. Опять же, в глазах моей возлюбленной он бы резко упал, а я видел, как майор пытается выгибать грудь колесом. Мужик-то ещё не старый, наверняка тестостерон остался в пороховницах.

— Чёрт с вами! — обречённо махнул рукой Медынцев. — Только я совершенно не понимаю, как вы собираетесь освобождать арестованных. Приедете в форме интенданта и потребуете отпустить всех на свободу? Лично мне больше ничего в голову не приходит.

— Почему же интенданта? Найдём кого-то повыше. Тем более эта форма мне не по размеру, как и проклятые сапоги, от которых ноги стёрлись уже до костей.

— Час от часу не легче.

— Теперь вопрос, куда нам деть Варвару… Раскатывать с ней в машине — будет выглядеть как минимум странно. Если бы мы её и впрямь везли в Ровно в комендатуру — другой вопрос.

— Я могу ехать под видом пленной, — вдруг заявила Варя. — Можете мне даже связать руки за спиной. А там уже, как до Ровно доберёмся, и решим, что делать дальше.

Мы с Медынцевым переглянулись, после чего несколько минут потратили на обсуждение этого предложения. И в итоге пришли к выводу, что такой вариант кажется не самым плохим. Руки я девушке связывал сам, но делал это нежно, чтобы ей было комфортно. Так и поехали, с ветерком, в обратную сторону, а после Изяславля свернули на северо-запад.

До Ровно добрались за несколько часов, всего пару раз встретив по пути немцев. Сначала это была небольшая колонна из трёх крытых грузовиков с солдатами и едущим впереди на «Опеле», как мне пояснил Медынцев, штандартенфюрером СС. Обладатель лошадиной физиономии смерил нашу компанию косым взглядом и отметился вскинутой ладошкой, я же ограничился чуть более полноценным «Heil Hitler!», что, наверное, соответствовало табели о рангах. Затем уже на подъезде к Ровно нам встретился патруль на двух мотоциклах «BMW» с колясками. Из каждой коляски торчал ствол, что-то похожее на «MG-42». Остановились, пообщались. Мы рассказали, что везём партизанку из Изяславля в Ровно, а патрульные сообщили, что контролируют направление, по которому в последнее время курсируют русские партизанские отряды. Так и сказали «русские», видно, для них все славяне таковыми и являлись. Подтвердили информацию, что в ровенской церкви содержатся схваченные подпольщики, и на послезавтра назначена показательная казнь на главной площади города. После этого мы с майором из двух стволов расстреляли патрульных. О плане действий мы с коллегой заранее договорились, ещё на сближении с патрулём. Я взял на себя экипаж первого мотоцикла, а он — второй. Отогнали технику с пустынной дороги в кусты, обыскали убитых, конфисковали около трёхсот рейхсмарок, а вот документы и письма из дома брать не стали. Правда, я с огромным удовольствием снял с одного из оберзольдат сапоги моего размера, а один из конфискованных «парабеллумов» отдал Варе. Она сама нашла, где у оружия флажковый предохранитель, с деловым видом проверила полный, на 8 патронов магазин, и вогнала его обратно в рукоятку пистолета.

— Вот ведь дурачки, кто ж вас сюда звал-то, а? — грустно глядя на лежавшие в рядок трупы, покачал головой Медынцев. — Тевтонцев мы гнали, французов гнали, и вас погоним. Ничему история людей не учит.

На этот раз лопаты у нас с собой не имелось, поэтому просто закидали тела и мотоциклы сухим валежником, посрезав его при помощи ножей. Один из пулемётов с полной лентой установили на наш «Хорьх», преобразив машину на пример тачанки, тут же показав Варе на всякий случай, как с таким пулемётом управляться. Мало ли, вдруг погоня, Варвара верёвки быстро стянет, освободит руки и начнёт отстреливаться. Хотя я надеялся, что до подобного сценария дело не дойдёт.

Вскоре добрались до окраины Ровно. В сам город въезжать не рискнули, припарковались в лесочке неподалёку и стали держать совет, по ходу которого становилось понятным, что с того времени, как решили ехать в Ровно, так никакого плана и не придумалось.

— Наверное, мы с товарищем Медынцевым всё же наведаемся в комендатуру, предложил я вариант. — Как-никак там уже заждались интенданта, скажем, что заблудились. Там по ходу дела прикинем, что к чему.

— А мне что делать, здесь вас ждать? — спросила Варя, задумчиво теребя в пальцах верёвку, которой мы её якобы связывали.

— А есть другие предложения? Подождёшь до завтрашнего утра, если не объявимся — уходи на восток. Немного продуктов осталось, на пару дней тебе хватит. Да и оружие у тебя есть.

Варя хотела что-то ответить, но в этот момент в кустах позади неё обозначилось какое-то движение, и моя рука сама потянулась к «люгеру». Правда, под прицелом трёх винтовочных стволов и пары ППШ желание поднимать шум немного поутихло. При всей своей скорострельности я успею пристрелить максимум двоих из пятёрки одетых по рабоче-крестьянски мужиков, после чего нас всех здесь же и положат. А подвергать жизнь Вари опасности я не мог, уж лучше попробовать разобраться потом в ближнем бою.

— Hände hoch! — скомандовал обладатель одного из ППШ на довольно приличном немецком. — Waffen sorgfältig auf den boden gelegt.

Мы с Медынцевым переглянулись. Бандеровцы или… А почему бы и нет?

— Вы партизаны?

Мой вопрос, заданный на чистом русском, ввёл державших нас под прицелом в лёгкое замешательство. Затем тот же, что приказал поднять руки и положить оружие на землю, продолжил тоже на языке Пушкина и Тургенева: