Бесконечный Космос - Терри Пратчетт

– Библиотекарь.

Джошуа улыбнулся.

– Да, приятель. И, наверное, все, что ты знаешь, пополняет долгий зов…

Он понимал, насколько полезной может быть подобная информация для троллей, как и для любой группы людей. Всегда стоит заботиться о горстке стариков, которые могут вспомнить, что они делали, когда в последний раз случалось наводнение, которое бывает раз в десять лет, или сильная буря, или голод, или суровая зима, когда найденный под снегом определенный вид грибов может спасти тебе жизнь… Вероятно, в случае с троллями это будут сведения, полученные и в более далеком прошлом, много поколений назад. Воспоминания об извержениях вулканов, землетрясениях и даже падениях астероидов, уроки того, как тролли переживали подобные катастрофы раньше. Джошуа начал представлять разум Санчо пещерой, глубокой, темной и загадочной, полной сокровищ, информации – памяти.

Лобсанг изучал троллей со времен Того Самого Путешествия в 2030 году. Однажды Лобсанг сказал Джошуа, что культура, в отличие от инстинктивного поведения, накапливается вне генома, вне тела, вне памяти одного индивидуума. Человеческая культура хранится в артефактах, книгах, инструментах, зданиях, множестве изобретений и открытий, передающихся из прошлого и доступных для каждого нового поколения. У троллей точно так же, только все их знания о мире заключаются в долгом зове, песне, существующей вне головы одного животного. Лобсанг говорил о долгом зове как о компьютерной системе, обширной, способной адаптироваться к информационной сети, закодированной в музыке.

Что ж, может быть, библиотекари, закаленные старики с большим опытом, были вроде запоминающих устройств с высокой плотностью записи, внедренных в эту непостоянную сеть, буферными хранилищами мудрости своего вида.

Пока Джошуа размышлял об этом, Санчо с необычной нежностью похлопал его по руке.

– Мама, папа, ребенок один, бу ух. Старый хрыч один, кому какое дело?

Тролль его жалеет, неожиданно понял Джошуа. Это животное его жалеет. На мгновение его охватило раздражение. Джошуа всегда было неуютно от чужого внимания, и он не любил жалость. Но раздражение быстро прошло.

– Ты спас мне жизнь, старина. Полагаю, ты заслужил право на это чувство.

– Бу ух, – ласково сказал старый тролль и обхватил голову другой рукой, вычищая другую подмышку.

Тогда-то Джошуа и услышал приглушенное гудение в небе, не похожее на жужжание насекомых или шум птерозавра.

Санчо не выказывал никаких признаков тревоги.

– Похоже на звук аэроплана, старик.

– Ух?

– Дай-ка сюда…

Джошуа выхватил очки у тролля и напялил на себя. Он с трудом поднялся на ноги и, опираясь на костыль, огляделся, заслонив ладонью глаза от солнца. Звук словно эхом отражался в засушливой местности. Джошуа потребовалось несколько секунд, чтобы засечь самолет – сверкающую искорку в белесом небе. Но теперь самолет направлялся в его сторону, возможно, привлеченный серебристыми бликами спасательного одеяла.

Когда он пролетел над утесом, покачивая крыльями, Джошуа разглядел гладкую белую обшивку воздушного аппарата без опознавательных знаков, за исключением регистрационного номера и логотипа Корпорации Блэка в виде стилизованного буддистского монаха, обозначавшего возможность переходить во время полета. Крылья были недлинными, хвостовой стабилизатор – толстым, а сам корпус имел форму короткого цилиндра.

Тролли не обращали на самолет никакого внимания.

Но Джошуа расплылся в улыбке.

– Только раз в жизни я летал на таком самолете. И знаю, кто это. – Рискованно навалившись на костыль, он снял шляпу и замахал ею. – Род! Род Валиенте! Спускайся сюда!