Ангрон: Раб Нуцерии - Иэн Сент-Мартин

Под конец примарх вновь привел легион в Малкойю, этот сверкающий мегаполис, и не оставил от города камня на камне. Много часов провели там Пожиратели Миров, упиваясь заревом пожаров. К тому времени, как на остальной Генне сгорело все, что могло гореть, и остыл пепел, ничто не напоминало о том, что здесь совсем недавно цвела жизнь, — планета стала походить на руины цивилизации, погибшей в далекой древности.

Огонь еще до конца не пожрал Малкойю, когда с орбиты примарху доставили весьма тревожную весть.

28

На мостике «Завоевателя» три сотни душ работали среди упорядоченного хаоса, просчитывая курсы и маневры флагмана XII легиона и целого флота кораблей сопровождения. Адмирал Геброн с помоста, возвышающегося в центре зала, осуществлял общее командование, а целая плеяда отдельных систем и задач, начиная отводом тепла от реакторного сердца «Завоевателя» и заканчивая перезарядкой его колоссальных орудийных батарей, передавалась в ведение капитанов и младших командиров всех рангов.

Обязанность следить за ауспиками дальнего радиуса действия выпала лейтенанту Венсану Карафи. В ранние годы жизни он, отпрыск знатной семьи, выросший на шпилях Улья-прим процветающего мира Плитон, ни разу не столкнулся с поводом усомниться в себе. Именно благодаря непоколебимой самоуверенности, как и своей родословной, Венсан и добился командного поста на борту «Завоевателя». Лейтенант то и дело устремлял взгляд на медный трон в центре мостика, который планировал в один прекрасный день занять сам.

Текущая кампания выдалась крайне скучной. Враг не имел ни флота, ни системы орбитальной обороны, которую «Завоеватель» мог бы вскрыть своими орудиями, а после Брухо ни один капитан не отваживался на бомбардировку с орбиты. Поэтому Венсан Карафи не нашел себе другого занятия, кроме как мерить шагами нишу своей станции и ждать сигнала от бригады сервиторов, следящих за любым возмущением на границе системы.

— Обнаружена аномалия, — прогудел один из подчиненных Карафи.

Из мешанины приборов, заменявшей рот соседнему сервитору, поползла лента пергамента с отпечатанными данными.

— Сигнатура варп-перехода. Сигнатура варп-перехода. Сигна…

Карафи вдавил руну на затылке киборга, отключив тому речевой центр, затем наклонился к нему и ухватил распечатку тактических данных за уголок. Когда показалась перфорация, лейтенант вырвал лист из зубов сервитора, и его взгляд быстро забегал по строчкам свежеотпечатанного текста. Дочитав до конца, он резко повернулся к своему подчиненному.

— Ты, — Венсан положил ему на плечо руку в перчатке. — Еще раз проверь эти показания.

— Но, господин, — отозвался специалист, указывая на экран. — Их уже…

Лейтенант стиснул ладонь, глубже впиваясь пальцами в его плоть.

— Говорю тебе, проверь еще раз.

Оба напряженно молчали, пока дешифраторы повторили цикл, переписывая невнятные узловатые руны, которые возникали на экране, в нечто более читаемое. Увидев полученный результат, Венсан выпрямился и побледнел. На его лбу выступили бисеринки пота.

Глухо цокая набойками по настилу, лейтенант торопливо подошел к командному посту. Адмирал Геброн стоял перед громадным медным троном по центру помоста и переговаривался с несколькими гололитическими проекциями капитанов и старших офицеров других кораблей. Венсан остановился на почтительном расстоянии, затем подступил на шаг ближе, чтобы услышать, что же обсуждают капитаны.

— Скажи этой принцессе со шпилей, чтобы держала свой звездолет в строю согласно приказу! — ярился Геброн. — И мне плевать, кто ее отец!

Венсан сделал еще один шаг к помосту, затем другой и третий, пока адмирал не обратил к нему сердитый взгляд:

— В чем дело, лейтенант Карафи?

— Мой господин, — начал Венсан, прочистив горло и еще больше побледнев, — мы обнаружили массированное вторжение из варпа на границе системы. Кодированные сигналы, полученные нашими ауспиками, уже расшифрованы и подтверждены.

— Тогда выкладывай, наконец! — потребовал Геброн. — Кто это?

Не успел Венсан ответить, как погасли сразу три голограммы. Адмирал поднял глаза — остальные шкиперы коротко переговорили со своими подчиненными, не видимыми за пределами проекции, и затем тоже отключили связь. Геброн устремил на Венсана стальной взгляд с высоты командного помоста, приковав того к месту:

— Кто?

— Мой господин, — ответил Карафи. — Ведущий звездолет опознан нами как «Храфнкель». За ним идет целый флот. В систему явился примарх Русс и привел с собой Волков.

Эпилог

В аду горит лишь та часть тебя, которая упрямо цепляется за жизнь, — твои воспоминания, твои привязанности. Именно они сгорают первыми. Но это не наказание, а освобождение души. Поэтому, если ты боишься умереть… если сопротивляешься, то видишь демонов, которые рвут твою душу на части. Но стоит только тебе смириться, и ты поймешь, что это не демоны, но ангелы, уносящие тебя в небеса[4].

Фрагмент религиозно-мистического трактата эры до Объединения,

автор неизвестен

Я шагаю вдоль разбитых улиц, а целый мир вокруг меня горит огнем. Отблески пожаров разожгли в небесах ложный рассвет, озаряя все кругом багровыми тонами под стать царящему разгрому. Руины исполинского города украшают ошметки изорванных тел. Кровопролитие столь абсолютно, столь чудовищно, что я чувствую в воздухе привкус металла.

От него мое сердце поет.

Я взлетаю в кроваво-красную ночь на столбе пламени. Мой прыжковый ранец с ревом изрыгает клубы дыма и грязный свет. Я гляжу вниз, на разрушение, что мы принесли, на бойню, что мы учинили единственно ради самой бойни. Мы с братьями низринулись с орбиты несколько часов назад. Из «Лапы ужаса» мы, порченые дети в цветах ярости и крови, выплеснулись в столицу этого мира-святыни. Город умер быстро. Смертные легионы прогнившего Империума человека — лишь смазка для наших клинков. Ибо мы — Пожиратели Миров, и мы упиваемся погибелью, которую приносим.