Прогрессор поневоле - Дмитрий Викторович Распопов

За эти месяцы, что мы стояли под Керма, легионеров продолжали каждый день нещадно дрючить, натаскивая как на строевую подготовку, чтобы они могли поворачиваться и маневрировать слитно, не теряя строя, так и учить новые команды, которые им очень скоро пригодятся. Так что прозвучавшие приказы выстроили всё войско меньше чем за полчаса, а всё ещё копошащийся неприятель, продолжал построение, хотя начал это делать значительно раньше нас.

— Едем, я надену доспехи, — сказал я Меримаату, — такими темпами, враг ещё час будет строиться.

— Мой царь снова будет в строю? — спросил он.

— Нет, мне нужно видеть когорты обоих легионов, — покачал я головой, — находясь в одной из них я буду ограничен только небольшим участком поля. Для понимания общей картины боя мне нужно видеть всё целиком.

Переодевшись в доспехи и нацепив пояс с мечом, я в сопровождении своей сотни выдвинулся на поле боя, где ко мне присоединились остальные военачальники.

Глава 25

— Мой царь, какие будут приказы? — Ментуиуи стоял на колеснице, посматривая на поле, где враг едва-едва мог выстроить свои войска, что крайне нелепо смотрелось по сравнению с нашими ровными коробками, расположенными рядами. Сами ряды когорт были монолитны, закрыты щитами и ряды копий не шелохнувшись вздымались вверх. Красивое зрелище, как ни посмотри.

— Колесницы у них есть, но скорее всего тихоходные, — показал я на сто штук двухосных колесниц керминцев с низкими бортами с четвёрками лошадей, впряжённых в них, но зато там стояло сразу по два лучника. Правда это сильно влияло на скорость их передвижения.

— Менхеперресенеб, возьми половину наших колесниц. Твоя задача будет забрасывать их стрелами издалека, — приказал я главе разведки, — чтобы они не подъезжали к пехоте.

Военачальник склонил голову.

— А, ты и сам знаешь, что делать, — я повернулся к главе Второго легиона, — пусть лучники стреляют всё время, пока мы сближаемся с нами. Потом пусть отходят между когортами в тыл и на фланги.

— Конечно мой царь.

— Ментуиуи, сколько ты оставил когорт в резерве?

— Четыре мой царь, врага слишком много, я не стал растягивать линию столкновения.

— Вторую часть колесниц не показывай им, пусть ждут сигнала, когда один из их флангов будет прогибаться, горны дадут сигнал всадникам к атаке.

— Мой царь, а если уступит наш флаг? — осторожно поинтересовался он.

— Тогда я б…ть лично туда поеду и дам пиз…ы всем, кто там стоит в строю, — ответил я ему, — доходчиво объяснил?

— Спасибо мой царь, теперь всё понятно, — иронично склонился он.

— В остальном будем смотреть по обстановке, — отпустил я их, а вокруг меня осталась только сотня охраны и две сотни гонцов, которые будут бегать, разнося приказы и десяток горнистов с разными размерами сигнальных горнов, каждый под свой род войск. Колесницы для целей гонцов годились бы лучше, но где их взять в таком большом количестве, когда каждая наперечёт?

Наконец после долгого времени ожидания, огромная колышущаяся масса врага тронулась наконец с места. Только сейчас стало понятна градация их войск. Впереди шли копейщики с большими овальными щитами, за ними с небольшими удлинёнными щитами топористы, ну и позади них были тысячи лучников. Гораздо больше, чем у нас. Неудивительно, что первыми в бой вступили именно они. Тысячи стрел взлетели в воздух и обрушились на передние ряды наших когорт. Им в ответ отвечали наши лучники. Тех, кого ранили убирали в задние ряды, ставя на место новых легионеров, закрывающихся новыми щитами. Когда и они становились похожими на дикобраза, щиты или люди снова менялись, а легионы продолжали монолитно двигаться вперёд, сокращая расстояние, чтобы побыстрее оказаться рядом с врагом и губительный обстрел тогда прекратится, чтобы не попасть по своим. Не дремали и колесницы, тоже сойдясь в такой же стрелковой дуэли, в которой наши воины довольно быстро всех перестреляли и затем занялись терроризированием лучников врага с флангов. Часть их переключилась на колесницы, но те, хоть и неся небольшие потери, старались не сближаться с ними ближе, издалека забрасывая лучников стрелами, быстро проезжая мимо.

Наконец расстояние между первыми десятью когортами и неровным строем врага стало таким малым, что обстрел прекратился и тут видимо вождями керминцев была отдана команда и воины бросились вперёд, набегая волнами на мгновенно остановившиеся легионы, которые встретили врага щитами и уколами копий. Несмотря на то, что я находился в отдалении, чтобы видеть поле целиком, но и до меня донёсся шум, треск дерева, крики людей и команды центурионов, срывающих свой голос. Как я и думал, выучка легионов была на несколько голов лучше керминцев, особой тактикой не заморачивающихся, а рассчитывая больше на своё количество. Волны копейщиков, топористов просто разбивались о спокойные утёсы, каким выглядели монолитные ряды когорт и враг было видно, что оказался растерян, впервые встретившись с подобной тактикой ведения боя.

Но больше всего, мне кажется, были удивлены окружающие меня люди. Меримаат и телохранители, выпучив глаза смотрели, как самовыпиливается войско неприятеля, просто убиваясь о наши легионы. Чему весьма способствовали снова пополнившие запас колесницы, проезжающие мимо рядов врага с флангов и закидывая их стрелами издалека.

Я обратился к одному из гонцов.

— Как горнист даст сигнал к атаке, пусть Менхеперресенеб выводит свой резерв колесниц, он должен обойти справа вон тому флангу и напасть на ставку врага. На рожон только пусть не лезет, его задача ухудшить командование войском.

— Да мой царь, — молодой парень стремглав бросился к месту, где находились колесницы резерва, ещё не ведённые в бой.

Когда я увидел, что он достиг место назначения, то повернулся к горнисту, который и подавал сигналы колесницам.

— Сигнал атаки.

Низкий, более протяжный чем для пехоты, звук четырёх рогов разнёсся далеко по саванне. Те колесницы, которые раньше тревожили врага, обстреливая его на расстоянии, быстро повернулись и стали возвращаться в лагерь, пополнить запас стрел и узнать о новом приказе. Зато вторая часть, показалась на поле боя и несмотря на редкие выстрелы вражеских лучников, у которых ещё остались стрелы, понеслась к ставке врага. Там разумеется было около тысячи воинов, но колесниц не было, так мало кто помешал им в атаке.

Ко мне подбежал следующий запыхавшийся гонец.

— Мой царь, господин Ментуиуи спрашивает разрешение ввести в бой две запасных когорты, давление на правом фланге слишком сильное и он серьёзно пострадал от лучников.

— Хорошо, — кивнул я ему и повернувшись к другому гонцу, — скажи Менхеперресенебу, чтобы свободные колесницы помогли на правом фланге.

Обоих гонцов словно ветром сдуло, а горнисты тут же заиграли сигнал «внимание всадникам» и те, кто только пополнил запас стрел, остановили свой разбег, получили новый приказ и вскоре я увидел, как они разворачиваясь стали уходить туда, куда было нужно. В душе появилась гордость за то, что я не зря всех дрючил столько времени, наказывая за малейшие ошибки в понимании сигналов. Управление войском в такой большой свалке давало мне огромное преимущество, помимо выучки и общего строя легионов. Вот только то, что в этом гвалте центурионы посрывали себе голоса, мне не понравилось, нужно будет с этим что-то сделать, но, разумеется, позже, после боя.

Напор врага как-то неожиданно ослабел и керминцы, бросая оружие повернули и побежали. Случилось это как-то враз, внезапно, поскольку я видел, что их ещё очень много. На поле было очень много раненых, которые старались отползти подальше от месива тысяч ног, но тела убитых мешали им это делать.

— Горнист, сигнал «нападение маршевым шагом» для легионов, — приказал я видя это бегство.

Зазвучал сигнал для пехоты, здесь мы использовали более высокие ноты и мелкие размеры горнов и войско двинулось вперёд, добивая раненных, чтобы не мешались под ногами.

— Мой царь, — к нам подъехала колесница, с которой соскочил возница и поклонившись мне быстро протараторил, — господин Менхеперресенеб велел передать, что захвачены военачальники врага. Скоро их доставят к Его величеству.

— Отличные новости воин, — обрадовался я, затем снял себя небольшой браслет и протянул ему, — это тебе за хорошую новость, а господину Менхеперресенебу передай, что я жду его у себя.

Счастливый от полученного подарка, к тому же лично