Стрела в печень - Андрей Готлибович Шопперт

Багратион же не понял и норов свой не унял. И ведь не дурак при этом. Тогда измайловцы его избили. Потом преображенцы, потом снова измайловцы, настал черёд семёновцев, пришлось три раза избить царевича и георгиевцам. Полгода избиений, после которых по нескольку дней Багратион встать с кровати в госпитале не мог. Сейчас перед походом вроде смерил свой дикий норов. Теперь у него другой бзик, он перестал срываться на офицерах и принялся за солдат и унтеров. И тут всё хреново. За оскорбление офицера, а тем более за его избиение, солдату грозит расстрел или Сибирь. Пришлось в присутствии самого князя объявить в гвардии, что если Александр Иессеевич не прав и превысил свои должностные полномочия, то можно приструнить его битием в рожу, но не увечив.

Кроме физического воспитания Брехт пытался с Багратионом душеспасительные беседы вести.

— Князь, твою налево, ну умерь ты свой норов. Никто тебя не считает трусом или дураком, ты сам людей задираешь на ровном месте.

— Стараюсь, Ваше Высочество. Само…

— Ты просто перед тем, как орать на человека — подумай, ведь от тебя зависит — станет ли Грузия, ну хоть Картли, свободной страной и там христиан никто притеснять и в рабство обращать не станет. От тебя одного. Тебя же царём туда поставим. Ну, как до тебя достучаться? Патриот ты или нет. Грузинский царевич или просто бешенный придурок.

— Да я!

— В рожу дам.

— Да я!

— Князь ты же получал уже. Ты супротив меня как плотник супротив столяра.

— Я. Хм. Эх. Вот, Ваше Высочество, само лезет.

— Ладно, я по полку дам команду, чтобы тебя чаще били…

— А-а…

— И не благодари.

— А? И?

— Тогда стань человеком.

— Постараюсь.

Понятно, что не получится. Ну, придётся потерпеть. Уже скоро Бирон собирался послать Надиру приглашение на переговоры в Мазендеран. Осталось побить ляхов и французов. А там специально обученные грузины и калмыки с башкирами вырежут персов и Надира. И Кавказ станет советским на сто лет раньше и без крови большой. Тьфу, российским.

Событие пятьдесят второе

Будущее любого из нас — сундук с неведомыми сокровищами, из которого мы достаем одни только непрошеные дары.

Джон Дансани

Этой битвы в Реальной истории вроде бы не было. Иван Яковлевич историком всё же не был, но про эту войну знал достаточно, и там армия Ласси из Смоленска дошла до Варшавы не встретив сопротивления. Первый бой был как раз в Праге — предместье польской столицы, но и то, понеся небольшие потери, ляхи сдриснули на север. Там не сильно большая заварушка была, основная часть армии даже в Варшаву зашла без боя. А тут навстречу лейб-гвардии вышли польские гусары. Всё, послезнание не работает. Сам виноват. Понятно, что сам. Иван Яковлевич спешил, нет у него почти трёх лет на эту войнушку. У него Надир на Кавказе и Турция. Нужно успеть за год Польшу побить, на трон Августа третьего этого имени посадить и откусить от Речи Посполитой кусочек. Ну, видно будет какой. Хотелось бы Белоруссию будущую, но уж как карта ляжет. Галицию тоже хотелось, чтобы иметь общие границы с Австрией и не дать той в будущем на эти земли претендовать. Пусть Краков забирают, да хоть Варшаву. Точно исконно польских земель России не надо.

Так вот, этой битвы в Реале не было. Так там Ласси где-то в середине лета пошёл на Варшаву, когда паны большие и маленькие (мелкие) уехали уже в столицу на Сейм и выборы короля, а сейчас Лещинский ещё только из Парижу выехал.

Староста Варшавский граф Юзеф Потоцкий привёл к Вильно польских гусар. Тех самых с крыльями. С пиками, на мощных шикарных конягах. О таком подарке Иван Яковлевич даже не мечтал. Это как в лотерею выиграть билет этой же лотереи, разочароваться, и куда уж деваться, взять этот билет, надорвать его и увидеть надпись «Автомобиль Волга». Так тут ещё круче, тут этих Волг тысячи полторы. Ух, держите меня семеро.

У примаса, архиепископа Гнезненского графа Фёдора Потоцкого — главного сторонника Лещинского и главного противника России, который вырос и родился в России, и крёстный отцом которого сам царь Алексей Михайлович выступил, мать была — Елена Салтыкова. И они с Анной Иоанновной, выходит, какие-то братья, тьфу, сестры, опять тьфу, родичи, то ли двоюродные, то ли троюродные. А Этот Юзеф, интересно, тоже родственник? Узнаем, если в плен попадётся. Про приближение гусар Бирон узнал за два дня. Он же не первый год воюет. В курсе, что разведка нужна. И готовился ещё к этой войне заранее, по всей Литве за полгода, ещё с зимы, были разосланы завербованные мелкие шляхтичи и купцы. Сидели, писали письма и знали, что в случае кипежа нужно подорваться и новость передать. Так сразу пятеро на взмыленных лошадях прискакало, и каждый, что знал, рассказал. В результате картина сложилась цельная. Разведчики, теперь уже снабжённые чёткими инструкциями, выдвинулись вперёд и с этого момента каждый шаг противника был Брехту известен.

Пушки у панов есть. Целых шесть штук и калибром они (никто же с линейкой не лез к ним) около ста миллиметров. Наши шестифунтовки имеют схожий. Да, шесть пушчонок — это ерунда. А зачем? Зачем в рулетку играть. Вот в Париже рискнул, и шальное ядро в грудь поймал князь Витгенштейн. Не надо больше. Маршрут гусар известен. Иван Яковлевич карту развернул и Ивана Салтыкова позвал.

— Иван Лексеич, ты вот сюда со взводом снайперов выдвинься и жди. Сто процентов, что вот на этой опушке гусары остановятся на ночлег. Твоя задача, как проснутся они и начнут строиться, обстрелять их из кустов. Половина палит куда попало, если удастся командиров завалить — хорошо, нет так нет. Пусть стрелки выбирают товарищей (все гусары товарищи друг другу) на лучших конях и в лучших доспехах. Но это отвлекающий манёвр. А вот самые меткие стрелки должны стрелять по телегам или фургонам, в которых порох. Нам тут их артиллерия не нужна. Если удастся перестрелять и пушкарей, то совсем хорошо. Обстреляли и не вступая в бой рвёте когти сюда. Можно, да и желательно, чтобы ляхи вас заметили. Если поскачут в погоню совсем здорово, но это не цель. Так, подарок.

— Есть!

— Ваня, не геройствуй, если хоть одного снайпера убьют, выпороть тебя перед строем прикажу.

— Так запрещено…

— Я запретил, я и взад сыграю. Береги людей. Пригодятся. Сделаешь, всё как положено и считай подполковничьи погоны у тебя на плечах.

— Есть, беречь людей. Не беспокойся, Иван Яковлевич, бить буду аккуратно, но сильно, — запомнил, гад.

Майор Салтыков улетучился, а Брехт собрал командиров полков и батальонов у себя в палатке. Не влезли все. Вылезли на солнышко. Весна наконец победила, и конец мая выдался вполне приемлемым. Не жарко ещё и дождики нет-нет да бывают, так и к лучшему, пыль над войском не летает.

— Господа офицеры, в дне пути от нас два гусарских полка и с ними несколько сотен ополчения польского. Шляхта со слугами. Все конные. У них шесть шестифунтовых пушек, но с ними разберёмся. Я понимаю, что вам всем хочется с супостатами подраться и ордена с медалями заработать. Только тут случай особый. Этих гусар бог послал нам на встречу по моей просьбе. Вы же все знаете, что я конюх. Шутка. Вы все так говорите, когда нужно меня поругать. Ваше дело. Не забывайте только, что у меня два брата генералы и они не из конюхов. Я, наверное, тоже. Опять шутка. Так я про то, что у гусар под задницами полторы тысяч очень хороших мощных лошадей, которых мне не хватает для конезаводов, а русской армии для создания полков кирасиров и артиллерийских батарей. Для этого похода еле собрали и даже племенных жеребцов пришлось забрать с конезаводов. Берегите, кстати. Вычту из зарплаты стоимость. Опять шучу. Но берегите — это просьба.

— Да мне конь дороже жены! — это Александр Багратион воскликнул.

— Князь, ты холост, — остудил его Иван Яковлевич. — Всё, закончили ржать. Слушаем команду, нам надо поголовно истребить всех ляхов в этом отряде. Не надо нам