Константа - Андрей Соболев

настоящих воспоминаний и вести счёт дням. Постоянно меняющиеся погода за окном и время суток ещё больше вносили путаницу в его мысли. А потом настал период отчаяния, ненужные смерти, бессмысленная борьба с неизбежностью. Ничего из этого не имело смысла. Всё вокруг оказалось фальшивым: мир, воспоминания, друзья и враги, даже чувства. Боль и потери, которые казались такими значимыми, всего лишь чья-то мимолётная фантазия.

Кто-то играл с жизнью Евгения, упивался его горем, давал мечты всей жизни и так же бесчеловечно отбирал их. Но за этим скрывалось что-то неуловимо важное, и единственный вопрос, который стоило задать с самого начала, – это «Что происходит?». Порой у Евгения возникали такие мысли, но он никогда не выносил их за рамки происходящих с ним событий, лишь слепо подчинялся правилам игры, пока она окончательно не зашла в тупик. Игра с реальностями закономерно привела к тому, чего и следовало ожидать, – концу света, последствиям, к которым Новиков не был готов. Они заставили его очнуться от медитативного пути, медленно сводящего с ума. Огромный взрыв вышиб Евгения за границы этой таинственной игры и впервые оставил наедине с собой. Внутренний голос затих. Больше не было назойливого шума в мыслях, фальшивых воспоминаний и попыток завладеть его личностью. Теперь был только он – Евгений. Напуганный, потерянный, но с неожиданным и непреодолимым желанием докопаться до сути, найти ответы и остановить это безумие.

Евгений осмотрел испуганных коллег, молча наблюдавших за происходящим у своих рабочих мест, и заметил несколько знакомых лиц, но большинство он видел в первый раз, и это навело на некоторые мысли. С каждым приходом темноты мир немного менялся, перестраивался, иногда незначительно, а порой забрасывал в совсем незнакомые места и обстоятельства. Вся жизнь могла перевернуться с ног на голову, покатиться кувырком, но при этом кое-что всегда оставалось неизменным – люди, что окружали Евгения и кем он очень дорожил. Будто весь мир всего лишь сцена для него одного, где главные герои всем известны и записаны крупными буквами на главной афише театра, а остальные только статисты, фоновый шум, которым можно пренебречь и чью замену никто не заметит. Так или иначе, всё сводилось к Евгению, это был его бенефис. Все софиты направлены в центр и ослепляли его неожиданной догадкой, но почему-то она совсем не радовала, а только вызывала новые приступы тревоги.

Взгляд Новикова остановился на двери в кабинет директора, откуда совсем недавно вышел его закадычный друг. Евгений повернулся к Роману, осмотрел его дорогой костюм, сшитый явно на заказ и отлично скрывающий недостатки его тучной фигуры, заметил аккуратно уложенные волосы, по меньшей мере то, что от них осталось, и по-доброму улыбнулся.

– Ты жив, – ещё раз с удовольствием повторил Евгений и бросился обнимать своего друга. – Как же я рад тебя видеть, дружище!

– Э-э-э, Жень? – растерялся Роман, а потом вырвался из объятий и немного отстранился. – Жень, послушай, я не знаю, какая муха тебя укусила…

Но Евгений не желал ничего слушать. Он ещё ни разу не чувствовал себя настолько живым и никогда так не радовался встрече с Романом.

– Я вижу, ты всё-таки добился всего, чего хотел, – перебил его Евгений и мягко потрепал по плечу ладонью. – Ты не представляешь, как я рад за тебя. Хочу только извиниться за всё, что я сделал или не сделал в этой жизни и во всех прочих. Ты всегда был добр ко мне, поддерживал в трудную минуту, даже когда я сам перестал верить в себя и потерял всякую надежду. А я в ответ так подло поступил. Прости меня.

В глазах Романа промелькнул страх. Вероятно, он начал думать, что его друг сошёл с ума от удара головой. Роман сделал несколько шагов назад, будто прикрывая остальных:

– Так, Женя, давай успокоимся. Присядь пока, вот-вот приедет скорая. Они помогут. Похоже, у тебя помутнение рассудка из-за удара. Так бывает, ничего страшного, возможно небольшое сотрясение.

– Да, Жень, ты присядь, а то вдруг хуже будет. – Наконец кто-то из сотрудников вышел из ступора и подал неуверенный голос позади Романа.

– Может, его контузило? – предположил кто-то.

– А вдруг у него инсульт? – добавила девушка поодаль.

– Я слышал, надо заставить его улыбнуться или типа того, – сказал ей какой-то парень в другом конце комнаты.

– Да-да, или руками помахать! – воскликнула девушка в ответ. – Жень, помаши руками?

– Так, хватит, умолкните! – раздражённо рявкнул Роман – Не надо ничем махать, давайте просто успокоимся. Ты только не волнуйся, Жень, помощь близко.

Евгений глубоко вздохнул и грустно улыбнулся. Конечно, он понимал, как звучат его слова и откуда такая реакция у людей, но говорил скорее с самим собой, смотря в глаза друга, как в зеркало своей совести, где отражались прошлые поступки. В конце концов, какое это имеет значение, когда скоро всё вновь растворится в небытие.

– Я не волнуюсь, – спокойно ответил Евгений. – Не переживай, Ром, я всё исправлю, найду ответы, я обещаю. Ради тебя, ради Кати… – Он замялся, помрачнел, потом посмотрел на остальных и добавил: – Ради всех вас. Я найду, как прервать этот цикл.

Он развернулся на месте и быстро зашагал к выходу, пройдя мимо очередной незнакомой секретарши на входе. Не успел он закрыть дверь, как столкнулся нос к носу с фельдшером скорой помощи – молодым мужчиной с накинутым на плечи халатом тускло-голубого цвета. Они оба обменялись молчаливыми взглядами, после чего Евгений опомнился и услужливо предупредил врача:

– Мне уже лучше, спасибо.

И быстро зашагал вдаль по улице. Врач посмотрел ему вслед, затем рассмотрел вывеску над дверью с надписью: «Скорая юридическая помощь», крякнул от нелепого, ироничного названия и зашёл внутрь.

К тому времени солнце уже преодолело значительную часть своего дневного пути по небосклону и полдень давно остался позади, но вечер ещё не стремился вступать в свои права. На небе не было ни облачка, и природа купалась в