Птицеед - Алексей Юрьевич Пехов

– Вы дружили?

– Ты так часто видел меня рядом с ним?.. Нет. Мы не были друзьями. Просто людьми, которые несколько раз пересеклись друг с другом из-за взаимного интереса.

– Мой брат интересовался только Илом. И Когтеточкой.

Его жест рукой, небрежный и мимолётный, можно было истолковать как угодно. Например, «мне всё равно» или «чего уж теперь это обсуждать».

– Я предложу тебе более занимательный разговор, Раус. Твой сорняк.

Прекрасный он выбрал повод, чтобы уйти от темы, на которую, как я посмотрю, не очень-то хочет общаться.

Мой «сорняк».

Я умею строить гримасы совершенно разного содержания. Быстро перебрав в памяти вариации, я натянул выражение «вежливая заинтересованность вкупе с сомнением, все ли я правильно понял и вообще, о чём, собственно говоря, идёт речь?»

Он с печалью цокнул языком:

– Риттер, я человек осторожный и даже тактичный. Не лезу в чужие дела, особенно если они мне не вредят. Но уж то, что над моей головой растёт какое-то подобие дуба, я знаю хотя бы потому, что один из его корней уже пролез в мои погреба.

Это была неприятная новость. По той причине, что я стараюсь осматривать стены и как-то контролировать растение, а вот поди же ты, дери вас всех совы и даже снегири! Оно нашло где-то лазейку и проскользнуло мимо моего придирчивого взора. Через этажи. Прямо в подвал.

– Насколько всё серьёзно?

– Идём. – Он плавно встал с бортика, оправив свою старую робу. – Сам увидишь.

О лотке с товаром продавец заботиться не собирался. Вряд ли в округе есть хоть кто-то, кто рискнёт покуситься на его редис и морковь.

Спуск вниз был через кухню, неприметная дверь рядом с кладовкой. По пути мы подхватили каштановые фонари, и соцветия засияли, стоило нам оказаться во мраке.

Из темноты выступили покатые бока дубовых бочек с элем, и мой спутник поднял фонарь повыше, ведя меня в недра здания.

– Старые места, как ты можешь видеть. – Он кивнул на потемневшую кладку. – Некоторые считают, что этот фундамент времен восстания Когтеточки. В районе много таких домов.

– Слышал о том, что под этой частью города, как и в Кварталах Пришлых, есть древние подземелья, где люди прятались от Птиц. В том числе и он.

– Признаюсь, я не очень жалую подземелья, Раус. Как-то раз в молодости едва не заблудился в одном из них. Теперь самое глубокое место, куда я осмеливаюсь спуститься, этот подвал. И то потому, что здесь хранятся мои сокровища.

– Золото и драгоценные камни, надеюсь.

– Лучше. Эль. – Он остановился и посветил фонарём на стену, давая мне насладиться зрелищем.

Корень древа, серый, толщиной с моё запястье, появлялся откуда-то из-под массивной балки на потолке, в дальнем углу, затем, прицепившись к камням, сползал, петляя, по стене и совершенно немыслимым образом нырял в массивную бочку, проломив ей верхнюю крышку.

– Мда, – произнёс я, жалея, что с древом нельзя взять и так просто поговорить, объяснив, что оно поступает довольно дурно.

– Если под «мда» ты подразумеваешь пропажу тридцати шести имперских галлонов17 лучшего чёрного эля Айурэ, то я склонен с тобой согласиться в оценке масштаба катастрофы. – Голос у него звучал беззлобно, никаких обвинений. Одно сдерживаемое веселье. – Твой сорняк знает толк в напитках, это я признаю со всем к нему уважением.

– Я компенсирую твои потери.

– Не сомневаюсь в этом.

– Тогда в чём беда?

– Не могу придумать, что с ним делать, Раус.

По мне решение очевидно:

– Найду, где пробрался корень, и перерублю его.

Он поднёс фонарь поближе к моему лицу, явно хотел убедиться в серьёзности предложения. Убедился. И по складкам в уголках рта я понял, что собеседник недоволен услышанным.

– Это же не простой куст, Раус. Судя по всему, ты притащил сорняк из Ила. Ни одно дерево в нашем мире не растёт столь странно и не окрашивает пыльцой шмелей, что суетятся вокруг моего мёда. Где гарантия, что оно не затаит обиду?

– Перестань. Это паранойя. Я уже делал ему подрезку.

Он щёлкнул пальцами, указал обратно на корень, произнёс язвительно:

– Сочтёт, что я зажал ему эля, нажаловался, заставил причинить боль. Тебя оно, положим, не тронет. Ты тот, кто его поливает. А я? Разнесёт мне погреб или ещё хуже, развалит весь дом. Эль того не стоит. Даже такой превосходный, как мой.

– Тогда давай оставим всё как есть.

– Лучший вариант в нынешней ситуации. Надеюсь, оно удовлетворится этой бочкой и не полезет к другим. Буду подливать туда живительный напиток время от времени.

– А я платить.

– Разумеется. – В тёплом свете его глаза лукаво блеснули. – У меня ещё никогда не было подобного клиента. Он буквально пьёт, как лошадь, и даже больше, и будет делать мне прекрасную выручку. Я стану гарантированно продавать много эля в следующие годы.

Это не очень-то вязалось с ним – мысли только о заработке. Я так ему и сказал.

– Ты думаешь о людях лучше, чем они есть на самом деле, – последовал ответ. – Впрочем, ты чем-то похож на меня.

– Столь же очарователен и неотразим?

Он внимательно изучил меня с ног до головы и вынес неутешительный вердикт:

– Ну не настолько.

– На этот раз тебе не удастся сменить тему…

Владелец погреба мотнул головой, мол, пошли отсюда. Вернулся тем же путём к прилавку, на котором не пропало ни одного салатного листа:

– Я стелю, образно говоря, гагачий пух на будущее. Покуда твой сорняк не ломает мой дом, закрою на него глаза. И буду терпеть некоторые неудобства, связанные с ним. Взамен, возможно, когда-нибудь попрошу об услуге.

Я сложил руки на груди:

– Тебе нужен провожатый в Ил?

– Жизнь – вещь часто неопределённая. Сейчас – нет. Но если понадобится, знай, что за тобой услуга.

Я не вожу праздных зевак через Шельф. Меня просили об этом многократно совершенно разные люди. В том числе и влиятельные. Это глупый риск и для меня, и для них. И несоразмерная бонусам ответственность.

Люди там, особенно в первые разы, часто ведут себя не очень адекватно. Или наоборот – чересчур беспечно. Тогда я начинаю нервничать и теряю аппетит к жизни.

Слишком уж я её люблю, чтобы так страдать.

Но древо мне было важно. А услуга, как говорит мой собеседник, может и не понадобиться. Он ходил туда с Рейном лет десять назад, и от брата я не слышал ни одного плохого замечания о владельце «Пчёлки и Пёрышка». Так что сделка вполне себе выгодная.

Во всяком случае, именно так она и выглядит, как по мне.

– Меня устраивает, – согласился я, и мы пожали друг другу руки.

Признаюсь вам честно, я выкинул эту беседу из