Царь муравьев - Андрей Плеханов

– Осталось чуть-чуть, – ответил батя (супа между тем оставалось еще тарелок на десять). – Садись, сынок, покушай с нами, стариками.

Слава сел и приступил к трапезе – не так жадно, как отец его, но с изрядным аппетитом. Я смотрел на него во все глаза – все-таки он был первым подлизой, которого я видел после разговора с Мозжухиным. Пытался представить, как он выделяет феромоны, чтобы разобраться с зэками, но почему-то не представлялось. Ярослав Рыкало выглядел вполне обычным молодым человеком. Единственное, что привлекало внимание – он все время шмыгал. Принюхивался, глубоко втягивал воздух ноздрями. Прямо как Женька.

Да, у подлиз свои особенности.

Потом был десерт из лесных ягод. Меня заставили его «попробовать», то есть съесть полную чашку. В результате после безалкогольного обеда я чувствовал себя так, словно тяпнул полный стакан водки. Кровь отлила от мозга к желудку – практически вся.

Я предпочел бы снова пойти поспать, но Женя заставила меня прогуляться. Заявила, что спать после обеда вредно, можно растолстеть. Я не возражал – с Женей я пошел бы и на край света, мне не хотелось расставаться с ней даже на секунду.

Прежде всего она намазала меня какой-то гадостью от комаров. И сама намазалась.

– Зачем ты мажешься? – спросил я ее. Ты можешь отгонять комаров собственным репеллентом.

– Ты чего, сбрендил? – Она постучала пальцем по лбу.

– Нет, в самом деле. Разве не можешь? Ты же фрагрант.

– Ты сильно преувеличиваешь мои возможности.

– Какие возможности? В отношении комаров?

– В отношении людей тоже. Все не так просто.

Мы вышли из задней калитки сада и не спеша побрели к озеру. Комаров и в самом деле хватало, они звенели над ухом, но кусать не отваживались. День выдался жаркий, солнце слепило вовсю, самое время для купания. Народу, однако, почти не было – только рыболов с удочкой сидел в лодке посреди озера, да несколько загорелых дочерна мальчишек плескались у берега вдалеке.

– Будешь купаться? – спросил я.

– Нет, не буду.

– Почему?

– Не хочу. Пойдем лучше малину собирать. Около леса ягод полно. Лесные, мелкие, но очень вкусные.

– Пойдем, – согласился я, хотя ягод мне совершенно не хотелось. Почему бы не согласиться?

Мы продолжили неторопливый моцион вдоль озера, по узкой, на одного человека, тропинке в траве. Женя шла впереди, я смотрел, как двигаются ее упругие ягодицы, обтянутые джинсами, как изгибается при каждом шаге узкая спина, и мне хотелось повалить ее прямо здесь, в заросли лопухов и лебеды. Повалить и зацеловать. На большее меня, каюсь, не хватило бы, после обеда чувствовал я себя дурновато. Нельзя столько есть, нельзя.

– Значит, чистильщики тебя отпустили? – спросила Женя на ходу, не оборачиваясь.

– Ага, особых проблем не возникло.

– Небось, предложили сотрудничество?

– Предложили.

– И ты согласился?

– Согласился. Ты же сама сказала: соглашайся.

– Тебе повезло, легко отделался.

– По-моему, ты преувеличиваешь кровожадность и опасность чистильщиков, – заявил я. – Они обычные менты. А Мозжухин, которого ты расписала чуть ли не как исчадие ада, вообще приятный мужик. Рассказал мне кое-что про подлиз.

Женя резко остановилась и повернулась, я едва не налетел на нее. В глазах ее сверкнули гневные сполохи.

– И что тебе рассказал этот приятный человек?

– Что подлизы – жертвы обстоятельств. Все они в прошлом – дети, больные раком. Им ввели какой-то препарат, и они изменились. Это так, Жень?

– Допустим, так. Еще что сказал?

– Что все фрагранты – либо проститутки, либо мошенники, – выпалил я.

Не хотелось мне это говорить это, но вопрос созрел – болезненный, как нарыв, и нужно было поскорее с ним покончить.

– Ты в это веришь?

– Как я могу верить или не верить, если не знаком ни с одним подлизой, кроме тебя?

– А я кто, по-твоему? – Она уперла руку в бок, зло прищурила глаза. – Проститутка или мошенник?

– Ни то ни другое. Ну что ты, Жень?

– Да ничего я! Все, что говорил тебе этот урод – ложь!

– Его слова показались мне достаточно убедительными.

– Значит, и ты урод! Или дебил!

Женя развернулась и быстро зашагала по тропинке. Некоторое время я стоял и смотрел, как она удаляется. Потом поплелся вслед.

Женечка действовала в своем фирменном стиле: как только речь шла о подлизах, громко захлопывала дверь перед моим носом. Облаяла ни за что ни про что, дебилом назвала.

Скорее всего, в словах Мозжухина имелась доля правды – вот в чем была причина жениного поведения. «А потому и не говорит, не хочет признаваться в истинной своей деятельности».

Ну как еще с ней разговаривать? Я не знал.

Мы обогнули озеро. Женя добралась до леса куда раньше меня – я еле тащился, страдая от тяжести в желудке. И на сердце стало совсем нехорошо – от жары, от обиды, от пережитых в последние дни тревог. Бухало сердце бестолково, невпопад, то слишком быстро, то невыносимо медленно, каждый удар его отзывался звоном в голове и слабостью в ногах.

Женя остановилась у кустов, начала обрывать ягоды и кидать их в прелестный свой рот. А я почувствовал, что дальше идти не могу. Лег на бок прямо на тропинке, в тени березы, свернулся крючком и закрыл глаза.

Зачем я так мучаюсь? – думал я лежа. – И сколько буду мучаться дальше? Да, я подыхаю без девочки Жени, жить не могу без нее, подсел на девочку, как на наркотик. Да, она завязана с фрагрантами деловыми отношениями, или отношениями криминальными, или еще чем-то там, черт его знает. Да, за подлизами охотятся чистильщики – конечно, я не верю в то, что они убивают подлиз, и кто бы в такое поверил, но от этого ничуть не легче. А между тем ситуацию можно разрешить простейшим образом. Фрагранты, результат случая, появились в нашем городе, живут только здесь, и нигде их больше нет. И чистильщики действуют только в нашей области. Нам с Женей нужно уехать, и ее оставят в покое. Не люблю суетливую Москву, но ничего, привыкну. Приму предложение из института Блохина, перееду в столицу вместе с Женей. Продам квартиру здесь – глядишь, на однокомнатную в Москве хватит – пусть не на самую хорошую, пусть на окраине, пусть… Женя найдет работу, с ее способностями это не проблема… хотя нет, пусть лучше научится обходиться без подлизовских заморочек, от них одни неприятности. Пусть живет как нормальный человек. И все будет хорошо, поженимся, нарожаем деток… Кстати, будут ли они фрагрантами?

Нежные пальцы провели по моим волосам, я открыл глаза. Женя сидела рядом со мной на корточках, джинсовые ее коленки почти упирались в мой нос. Губы и руки Женьки были фиолетово-красными от малины. Наверное, и пахло от нее малиной. Наверное… Я не знал, так ли это. Не мог узнать, лишенный нюха.