Я иду - Сергей Попов

– Ну поимпровизируй, прошу тебя!

– Ну… – начала Роуз, – меня зовут Роуз… это – наша дочь Бетти, она уже большая! В это воскресение ей уже исполнилось три года… так?..

– Зачем ты меня спрашиваешь? – сделал я замечание, не отрываясь от камеры. – Просто говори и – все. Не стесняйся, будь собой!

– Да я не знаю даже что…

– О нашей семье расскажи, – дал подсказку я, – ну удиви зрителей. Ну же, милая!

Роуз засмеялась.

– Ее же никто кроме нас не увидит? – достав плюшевого мишку из манежа, спросила она и пошевелила его лапками перед дочкой. Бетти в восторге потянула ручки.

– Мы для себя это снимаем! – напомнил я. – Роуз…

– Ну все, все… – примирительно выставив правую ладонь, произнесла она и, пару секунд помолчав, начала: – Привет! Мы семья Форестов! И… я… не могу… Я стесняюсь, Сид…

– Господи, Роуз… кого? – засмеялся я. – Камеры?

– Просто непривычно…

Я умилительно вздохнул.

– Ладно, если скажешь мне кое-что – выключу, – пообещал я.

Роуз по-матерински посмотрела на меня, покраснела.

– Я люблю тебя, – призналась она и я, как обещал, выключил камеру.

Положив на диван, – подошел и обнял их с дочкой.

– И я вас… – поцеловал Роуз, – родные мои…

Очнулся от того, что в рукав вцепилась облезлая и донельзя исхудалая бродячая собака с ярко-желтыми бешеными глазами, изо всех сил старающаяся прокусить прочную ткань. Сквозь замутненное сознание сразу ощутил жгучую, острую боль и непроизвольно вскрикнул, стремясь как можно скорее выдернуть руку из смердящей пасти. Но дворняга в ответ лишь недовольно зарычала, крепче стиснула кривые клыки, и разжимать не собиралась – держала мертвой хваткой.

– Пошла прочь!.. – в бессильной злобе процедил я, пытаясь прогнать собаку. – Убирайся!! Пошла-пошла!!.. – еще пару раз дернул рукой – бесполезно. – Да пусти же, черт тебя дери! Найди себе другую добычу…

В ту же секунду фонарь надо мной как-то нехорошо проскрипел, задрожал, да так, что слетел ржавый плафон, и на лицо капнуло что-то теплое и вязкое.

Услышав утробный, хорошо знакомый с прошлой ночи хрип, я весь буквально похолодел от ужаса, а собака, протяжно проскулив, освободила руку, измазав слюнями, и попятилась, затравленно глядя наверх.

– Господи… – шепотом промолвил я, уже даже не обращая внимания ни на ноющую руку, какую чуть не отгрызли, ни на онемевшие ноги, ни даже на чугунную голову со стучащими, словно молотки, висками. – Только не это…

Наплевав на затекшую шею, – с невероятным усилием приподнял голову, слыша хруст позвонков, и сквозь кровавый туман в глазах, к своему ужасу, увидел Тень, держащуюся за тонкие смятые арматуры дымящимися длинными лапами. Та сидела на корточках, вытянув жуткую заостренную морду и хрипела, заставляю бедную собаку каждый раз поджимать уши от животного страха, отступать все медленнее и жалобнее скулить.

А вскоре хрипы послышались со всех сторон и… ночная тьма ожила.

«Надо сматываться отсюда!.. – загорелась в голове отчаянная мысль. – Любыми силами, но сматываться…»

Осознав всю степень смертельной опасности, нависшей надо мной, я кое-как нащупал нож, что благо не успели вытащить преследователи, загнавшие в эту ловушку, вынул и хотел уже перерезать трос, как вдруг Тень, все это время роняющая мерзкие слюни, кинулась на собаку.

– Господи, господи… – молясь, я в панике принялся пилить ножом прочную веревку, – дай мне время, еще чуть-чуть…

Но тут оружие, что служило верой и правдой все пять лет, предательски выскользнуло из запотевших рук и звонко ударилось об какую-то стеклянную бутылку.

Позади послышался хруст веток, шорохи листьев, стуки и какие-то эфемерные хлопки, словно кто-то спрыгивал на асфальт с верхних этажей.

Я обмяк.

– Прости, что подвел тебя, малышка… – как-то виновато и стыдливо, что ли, обратился к Бетти, озираясь, где видел пенящуюся от дыма ночную тьму и Теней, крадущихся ко мне. – Прости, что так и не нашли друг друга…

И вот когда хрипящая стая почти вплотную сгрудилась вокруг, глядя на меня уродливыми безглазыми мордами и яростно вереща от предвкушения скорой дележки человечьего трупа, в палые листья упало что-то тяжелое и чей-то голос громко скомандовал:

– Глаза не открывать!

Услышав его, я как можно сильнее зажмурился, и в следующую секунду раздался негромкий, но очень неприятный хлопок, тут же сменяющийся сплошным хаосом звуков.

А через мгновение все понемногу стало затихать, и я поспешно раскрыл глаза, наблюдая сущее безумие: корчащиеся от жутких ожогов Тени, витающую в воздухе обугленную плоть и клубы чадящего дыма. Но не успел мысленно поблагодарить таинственного спасителя, – откуда-то из вездесущей тьмы послышался короткий свист и трос лопнул. Я бревном повалился на землю, испугано огляделся – никого. Тогда решил не тратить подаренное время и срезать путы, как вдруг сквозь стоны мучающихся Теней, услышал быстрые шаги и обернулся. Передо мной стоял невысокий человек в странной на вид броне с капюшоном, на лице – маска-респиратор с зелеными зрительными фильтрами, в руках – длинный лук. Ничего не сказав, он ловко переложил лук в другую руку, подбежал, выпустил из кисти два коротких клинка и перерезал петлю.

– Собирайся быстрее – времени мало, – наконец заговорил незнакомец. Голос какой-то ненастоящий, неживой.

– Спасибо… – не зная с чего начать знакомство, поблагодарил я и, не теряя времени, живо принялся собирать пожитки, – но как ты…

– Не мне спасибо… – быстро перебив, все так же без эмоций проговорил тот и опустил лук, оттолкнув тяжелым ботинком обезображенную Тень, потянувшуюся к нему, – а М84 – светозвуковой гранате. Ты долго? Идти сможешь?

– Да не калека вроде… попью сейчас только…

– Нет времени, – отрезал чужанин и побежал сквозь тьму к руинам жилых домов, черными призраками возвышающимся над землей на фоне темно-синего неба.

– Эй, ты куда?.. – подняв и правильно зарядив арбалет, бросил я вслед.

– За мной, если хочешь жить…