Жизель - Джон Уиндем

Но, несмотря ни на что, все-таки было приятно сознавать, что тебя признали достойной рая и никто об этом даже не спорит. Ее болезнь кто-то назвал медленным угасанием, но самой Аманде приятнее было думать о себе, как о цветке, роняющем лепестки один за другим, пока однажды не останется ничего, а все вокруг будут плакать и говорить, какой она была терпеливой и мужественной и как теперь ей должно быть хорошо на небесах…

И, наверно, так бы оно и было, если б не привидение. Сначала Аманда даже не поняла, что это привидение. Когда она проснулась ночью и увидела кого-то стоящего у двери, ей подумалось, что это ночная сиделка. Потом она сообразила, что на сиделке, вероятно, кроме шелковых трусиков и коротенькой комбинашки должно быть надето еще что-нибудь и к тому же вряд ли в темноте ее было бы так хорошо видно. Заметив Аманду, привидение несколько удивилось.

– Ах, простите, пожалуйста, за вторжение, – сказало оно, – я думала, что вас здесь уже нет, – и повернулось, чтобы уйти.

Привидение оказалось на редкость нестрашное – девушка с приветливым лицом, рыжеватыми волосами и широко открытыми глазами. У нее были очаровательные ручки и ножки, а фигурке могла позавидовать всякая женщина.

Аманда подумала, что девушка старше ее лет на семь или восемь.

– Пожалуйста, не уходите, – повинуясь мгновенному импульсу, попросила Аманда.

Привидение обернулось с некоторым удивлением.

– А вы не боитесь меня? – спросило оно. – Знаете, люди обычно так пугаются, что даже визжат.

– Непонятно, почему, – сказала Аманда. – Но мне-то вообще пугаться нечего, я сама, наверно, скоро стану похожей на привидение.

– Ну, что вы, – вежливо возразило привидение.

– Садитесь сюда, – пригласила Аманда, – если вам холодно, можете завернуться в одеяло.

– К счастью, холод меня не беспокоит, у меня совсем другие заботы, – ответило привидение и уселось на край постели, изящно закинув ногу на ногу.

– Меня зовут Аманда, – представилась хозяйка.

– А меня Вирджиния.

Последовала небольшая пауза.

Аманда сгорала от любопытства, наконец не выдержала и спросила: – Простите, если я задаю бестактный вопрос, но как это случилось, что вы стали привидением? Ведь обычно после смерти люди сразу попадают либо в одно место, либо в другое, если вы понимаете, что я имею в виду.

– Да, понимаю: либо в рай, либо в ад, но все это не так просто, как вам кажется. Вот у меня, например, особый случай: пока что я нечто вроде перемещенного лица. Мое дело все еще в стадии рассмотрения – вот я и блуждаю, пока они там наверху решат, что со мной делать.

Аманда ничего не поняла.

– Как это? – спросила она в недоумении.

– Ну, видите ли, когда муж меня задушил, все сначала решили, что это обыкновенное убийство, но потом кто-то поднял вопрос, не было ли провокации с моей стороны. И вот, если они решат, что я нарушила какую-то там статью, то все подведут под самоубийство, и тогда мои дела плохи.

Конечно, я подам апелляцию, ссылаясь на более раннее встречное провоцирование – ведь мой муж из тех тихонь, что и святую выведут из себя.

По правде говоря, я действительно немного перегнула палку, но если бы вы его знали, вы бы меня поняли.

– А как это, когда тебя душат? – полюбопытствовала Аманда.

– Ужасно неприятно, – ответила Вирджиния, – и если б я знала, что в результате буду вот так околачиваться, то вела бы себя благоразумней.

– Как жаль, – вздохнула Аманда, – а я думала, хоть вы сможете рассказать мне о рае…

– О рае? А зачем вам?

– Да, видите ли, я, наверно, скоро попаду туда и хотела бы узнать хоть что-нибудь…

– О Господи! – воскликнула Вирджиния, еще шире раскрыв глаза от удивления.

Аманда не поняла реакции Вирджинии – ведь попасть на небо казалось ей стремлением очень разумным.

– Бедняжка, – сострадательно вздохнула Вирджиния.

– Но почему же? – спросила Аманда немного раздраженно.

– Видите ли, исходя из моих личных наблюдений, я бы не очень-то спешила туда…

– Так ты была там?! – от волнения Аманда перешла на «ты».

– Да пробежалась немного, но не везде, конечно, – призналась Вирджиния.

– Ну, рассказывай, рассказывай поскорее!

Вирджиния задумалась.

– Сперва, – начала она, – я попала в восточное отделение. Там все необыкновенно роскошно – как в цветном кино. Все женщины носят прозрачные шаровары, чадру и массу драгоценностей. А мужчины все бородатые и в чалмах, и вокруг каждого толпа женщин, будто они хотят получить автограф.

На самом же деле автографами тут и не пахнет. Время от времени мужчина выбирает из толпы какую-нибудь красотку (но, конечно, не тебя) и с ней удаляется, а тебе приходится искать другого, вокруг которого своих баб полно, и они злятся, если втискиваешься в их толпу. Ужасно обидно получается.

– И это все? – спросила Аманда разочарованно.

– Более или менее. Ну, можно еще, конечно, кушать рахат-лукум.

– Но ведь это совсем не то, что я думала! – прервала ее Аманда.

– Видишь ли, там есть и другие отделения. Вот в скандинавском, например, все совершенно по-другому. В этом отделении все время уходит на то, чтобы бинтовать и промывать раны героям да еще варить им бульон.

Хорошо тем, у кого есть хоть какое-нибудь медицинское образование, а по мне так там слишком много крови. К тому же эти герои – те еще типы, даже не взглянут на тебя. Они или хвастаются своими подвигами, или лежат пластом, а то вскакивают и отправляются получать новые раны. Такая тоска!

– Это ведь совсем не то… – начала было Аманда, но Вирджиния продолжала: – Однако самая отчаянная скука – в отделении нирваны. Сплошь одни интеллектуалы. Женщин туда вообще не пускают, даже вывеска висит на стене, но я все-таки заглянула через забор. А там…

Но Аманда решительно прервала ее.

– Когда я говорю о рае, – сказала она, – я имею в виду тот самый обыкновенный рай, о котором нам рассказывали в детстве, но никогда толком не объясняли, как он выглядит.

– Ах, этот… – протянула Вирджиния разочарованно. – Но, милочка, там все так чопорно, что ей-богу не советую. Сплошь хоровое пение псалмов.

Конечно, все в наилучшем стиле, но уж слишком серьезно. И музыка однообразная – одни трубы и арфы. И все ходят в белых платьях. Все ужасно, как тебе это сказать, антисептично? Нет, аскетично! А потом, у них там закон, запрещающий жениться, представляешь? Поэтому никто даже не осмеливается пригласить тебя после концерта в кафе – боятся, что их арестуют. Святым, конечно, все это очень нравится… – тут она остановилась. – А ты часом не святая?

– Н-не думаю, – ответила Аманда не слишком уверенно.