Аборигены галактики - Игорь Минаков

Он предупредительно отворил дверь, пропуская посетителя перед собой. Едва Двуглавый очутился в гулком, прохладном холле, как навстречу ему вышла рослая, моложавая женщина, в безупречно белоснежном халате – в Партенитском санатории свято блюли вековые традиции гигиены, испокон веку свойственной профилактически-лечебным учреждениям. Женщина не удивилась двухголовому посетителю. На Земле давно привыкли к инопланетянам, да и в свое время Большая Сеть и другие средства массовой информации немало внимания уделили судьбе найденыша с планеты Антарес-VI. Можно сказать, что когда-то Октавиан-Клавдий был знаком едва ли не каждому жителю голубой планеты.

– Здравствуйте! – сказала женщина. – Я старшая медсестра первого корпуса. Чем могу быть полезна?

– Пожалуйста! – как обычно, невпопад отозвался Двуглавый и вновь продемонстрировал жетон. – Я сотрудник Карантинного Комитета. Хотел бы осмотреть вещи покойной Тамары Георгиевны Ставриди.

– Карантинного Комитета? – переспросила старшая сестра. – Никогда о таком не слыхала… Впрочем, извольте. Хотя какие могут быть вещи у одинокой женщины почти столетнего возраста… Пойдемте в сестринскую, я попрошу, чтобы туда принесли.

В сестринской было много белизны и свежести. Старшая усадила гостя в широкое кожаное кресло со слегка потрескавшейся обивкой, предложила холодного лимонаду. Гость не отказался. Позвонила по внутреннему видеокомму. Попросила принести вещи Ставриди. Вздохнула по-бабьи, проговорила:

– Жалко их, бабушек и дедушек наших… Знаете ли, старики у нас не сварливые обычно, не склочные. К своему положению относятся с юмором, хотя прекрасно знают, зачем их сюда привозят. Некоторые по несколько лет живут. Привыкаешь к ним, родными становятся. Скучаешь по ним даже во время отпуска… А вот как умирают… Невозможно привыкнуть к этому. Я вот думаю иногда, ну хорошо, не могут наши ученые отыскать секрет пресловутого сверхдолголетия, не дается им он… Так, может, где на других планетах он известен, а? Что у вас там… – неопределенный кивок головой, – насчет этого слышно?..

– Пока ничего конкретного, – проговорил Октавиан. А менее чуткий Клавдий иронично осклабился.

Вошла совсем юная темнокожая сестричка, стрельнула карими глазками в сторону загадочного посетителя, выложила на стол непрозрачный пакет.

– Спасибо, Джоан! – сказала старшая. – Ты свободна.

Девушка исчезла, а ее начальница лично вскрыла принесенный пакет и выложила перед Двуглавым его содержимое. Октавиан-Клавдий поднялся, перебрал нехитрый скарб. Пуховая шаль. Старенький К-ридер. Золотое колечко с турмалином. Томик Льва Толстого, выпущенный еще триста лет назад. Странный медальон на серебряной цепочке. Двуглавый озадаченно повертел его в пальцах. Скорее всего, это был пожелтевший клык какого-то животного. И наконец, толстая тетрадь в оранжевом пластиковом переплете. Октавиан-Клавдий открыл ее, перелистал. Страницы ее были густо исписаны чернилами разного цвета. Дневник.

– Если позволите, я заберу все это, – сказал Двуглавый.

– Да, конечно, – кивнула старшая. – Родных у Тамары Георгиевны нет, выходит, и передать некому…

– Счастливой дороги! – опять промахнулся Октавиан, складывая вещи покойной обратно в пакет.

Старшая медсестра не стала его провожать, зато в коридоре маялся субэл-охранник. Конвоируемый им, Двуглавый проследовал к выходу, где едва не столкнулся с еще одной сестричкой – хорошо сложенной, загорелой девушкой, которая пристально, без тени смущения посмотрела на него.

– Алла! – окликнула загорелую темнокожая Джоан. – Тебя Антонина Берсеньевна ищет.

– Иду! – откликнулась загорелая, еще раз ожгла двухголового гостя взглядом и убежала.

* * *

Когда Двуглавый подошел к посадочной площадке, его ждал сюрприз. Часть обшивки его глифа была снята, и в недрах двигателя азартно копался многорукий, как индийский Шива, субэл-механик.

– Что случилось? – осведомился Клавдий тоном, не обещающим самоуправцу ничего хорошего.

Из-за плеча механика поднялся искусственный глаз на оптоволоконном стебельке и воззрился на Двуглавого.

– Ну?!

– Был вызван для проведения планового технического обслуживания, – четко доложил субэлектронный автомат.

– Кем?

– Вами!

– Чепуха!

– Заказ поступил в одиннадцать часов ноль ноль минут, – уточнил субэл.

Октавиан-Клавдий машинально посмотрел на хронометр, встроенный в служебный браслет: 11.15. Следовательно, когда некто вызывал механика, он, оперативный сотрудник Кей-Кей, рылся в чужих вещах. Спорить с автоматом было бессмысленно, поэтому Клавдий просто спросил:

– Когда закончишь?

– Через тридцать минут. Плюс-минус пять, – отозвался субэл. – Требуется отцентрировать гироскоп поворота. С неисправным гироскопом поворота эксплуатация транспортного средства строго воспрещена. Могу вызвать вам такси.

– И вам не хворать, – пробормотал Клавдий. А Октавиан добавил: – Сам вызову, если понадобится.

Двуглавый сунул пакет под мышку и направился вверх по серпантину, к выходу из санатория. Оказавшись за воротами, он не торопясь зашагал по Фрунзенскому шоссе в сторону поселкового центра. Мартовское солнце ласково пригревало. Ветерок едва шевелил жесткими листьями пальм, растущих под окнами уютных двух-трехэтажных вилл. Время шло к обеду, и Октавиан-Клавдий вспомнил, что еще не завтракал. Он добрался до Партенитской улицы и зашел в маленькое кафе, похожее на бутон недораскрывшегося стеклянного лотоса. Напротив была стоянка для автогравов напрокат. А чуть поодаль – павильон общественного телепорта. Можно было воспользоваться и тем, и другим. ТЛП-кабина могла доставить его в Москву, все еще скованную ранневесенними морозами, в считаные мгновения, но Двуглавому хотелось еще немного побыть в мире, где много солнца и блескучего моря. Октавиан-Клавдий очень не любил зиму. Сделав заказ, он, чтобы скоротать время, достал из пакета тетрадь, положил на стол перед собой, начал читать. Вернее, начал читать Октавиан, а Клавдий тем временем смотрел сквозь гнутую, стеклянную стену. Он видел, как из ТЛП-павильона вышли двое. Судя по кожаной одежде, татуировкам и зачехленным лукам за спиной – индейцы. Медеанцы или их земные подражатели – не разобрать. Индейцы сошли с тротуара и уселись, поджав ноги, прямо на траве.

– Ты только послушай, что она пишет! – обратился к нему Октавиан. Клавдий кивнул, не спуская с индейцев глаз. Его что-то в них настораживало. – «Тема… – Это надо полагать, Артемий Балашов. – …предложил провести глубокое сканирование системы карстовых пустот в юго-западной части медеанского континента, так называемых Холодных пещер. Предложение поддержали. Сканирование проводили с помощью орбитального интроскопа. Выяснилось, что Холодные пещеры – лишь верхний уровень более обширной системы пустот, расположенных на глубине до трехсот метров. Лючия обратилась к Старейшинам, чтобы те дали лучших охотников, которые могли бы стать нашими проводниками в исследовании этих пустот. Старейшины отказали, сославшись на табу. Но самое странное, что и Лючия, после общения с ними, стала горячей противницей изучения этих пустот. Она даже настояла на прекращении интроскопирования. Не понимаю ее, если честно…»