Обрученные холодом - Кристель Дабо

– Мне небезызвестно, верный мой Густав, – льстиво ответила Беренильда, – что я обязана вам множеством услуг. И буду обязана еще одной, если вы коротко обрисуете мне нынешнюю ситуацию в Лунном Свете.

И Беренильда, точно как Мираж несколько минут назад, сунула мажордому какой-то маленький предмет. Офелия изумленно констатировала, что это миниатюрные песочные часы. Интересно, почему здесь платят за услуги простыми песочными часами?

У Густава тотчас развязался язык.

– Нынче у нас уйма народу, мадам, и не какой-нибудь шушеры. Как только пошли слухи о нездоровье госпожи, соперницы тут же осмелели и заполонили двор. Злые языки даже начали болтать, что мадам впала в немилость, но пусть меня повесят, если я к ним прислушивался!

– Соперницы меня беспокоят гораздо меньше, чем соперники, – беззаботно объявила Беренильда.

– Не стану скрывать, мадам, что господин шевалье у нас тут почетный гость. Как только он узнал, что вы приглашены в Лунный Свет, так сразу и заявился. Он тут вхож во все двери, даже когда его присутствие не очень желательно. Ведет себя по-хозяйски. Надеюсь, его пребывание здесь не очень вас огорчит?

Беренильда промолчала. Затем, после долгой паузы, спросила:

– А что, члены моей семьи тоже приглашены?

Мажордом многозначительно закашлялся, и этот звук больше походил на приглушенный смешок.

– Господа Драконы – не очень-то желанные гости у господина посла, не в обиду вам будь сказано. Они вносят столько беспорядка, когда приезжают!

– Ну слава богу, Арчибальд снял камень с моей души! – шутливо воскликнула Беренильда. – Как говорится, избавьте меня от друзей, а уж от врагов я и сама избавлюсь. У Миражей по крайней мере хватает ума не пожирать друг друга.

– Мадам не должна беспокоиться: мой хозяин отвел для вас свои личные апартаменты. Вы будете там в полнейшей безопасности. А теперь прошу почтенных дам извинить меня – я должен объявить господину послу об их прибытии!

– Идите, идите, милый Густав. Сообщите Арчибальду, что мы здесь.

Мажордом удалился мелкой рысцой. Белокаменный замок Арчибальда, с голубыми черепичными крышами, высился вдали, в глубине сада. Он показался Офелии таким же недостижимым, как луна в небе.

– А мы пройдем коротким путем, – объявила Беренильда, взяв мать под руку.

Они миновали обширный газон, засаженный фиалками. Офелии показалось, что «короткий» путь гораздо длиннее обходного. От тяжелой тележки у нее ломило руки. Беренильда ступила на мост, переброшенный через узкий канал и ведущий к другим садам, затем неожиданно повернулась, грациозным движением подхватив юбки. Офелия едва успела затормозить, чтобы не врезаться в нее со своей тележкой.

– А теперь слушайте меня внимательно, – прошептала Беренильда. – Мажордом, с которым я беседовала, самый коварный и продажный человек во всем Лунном Свете. В один прекрасный день, когда кто-нибудь из моих друзей, Драконов или Миражей, предложит ему хорошее вознаграждение за мою жизнь или жизнь моего ребенка, он попробует вас подкупить. В этом случае вы сделаете вид, что согласны, и тотчас известите меня. Понятно?

– То есть как?! – всполошилась тетушка Розелина. – Вы же уверяли нас, что здесь не убивают! Что это дипломатическая резиденция!

Беренильда ответила Розелине ядовитой усмешкой, напоминавшей о том, что кроме «да, мадам» она больше ничего не желает слышать из ее уст. Но тем не менее ответила:

– Да, здесь не убивают, но иногда происходят необъяснимые прискорбные случаи. Правда, их легко избежать, если сохранять бдительность.

Последние слова Беренильда сопроводила выразительным взглядом, направленным на фигурку Мима, еле видную из-за груды чемоданов. Офелия пришла в уныние. В ее представлениях слуги разительно отличались от господ и были чистосердечными и добрыми, как, например, Писташ. Мысль о том, что их тоже нужно остерегаться, путала все ее планы.

Беренильда помогла матери спуститься с горбатого мостика, и Офелия последовала за ними. Она не сразу заметила, что пейзаж на другом берегу канала совсем не похож на прежний, с фиалковым газоном. Теперь они шли через рощицу плакучих ив. В воздухе трепетали тихие звуки вальса. Подняв голову, Офелия увидела сквозь листву, совсем близко, замок Арчибальда, возносивший свои белые башенки в ночной небосклон. Неужели маленький мостик перенес их на другой конец имения? Офелия долго ломала голову над этой загадкой, но так и не поняла, каким образом иллюзии могут играть законами пространства.

В саду танцевали нарядные пары. Чем ближе Беренильда и ее свита подходили к замку, тем гуще становилась толпа – настоящее море париков и шелка. Висевшая в небе искусственная луна сияла ярко, как перламутровое солнце, а искусственные звезды напоминали праздничный фейерверк. Что же до самого замка, он был достоин называться волшебным обиталищем фей. Дом Беренильды казался в сравнении с ним жалкой деревенской хижиной.

Но Офелия недолго наслаждалась очарованием пейзажа. Танцоры останавливались по мере того, как Беренильда проходила мимо них, спокойная, будто озеро в ясную погоду. Все они приветствовали фаворитку льстивыми улыбками и любезными словами, однако их взгляды были холоднее льда. Особенно это относилось к дамам, которые под прикрытием вееров перешептывались, глазами указывая друг дружке на живот Беренильды. От них исходила такая ядовитая злоба, что у Офелии сжалось сердце.

– Беренильда, или Искусство пленять! – прозвучал звонкий возглас, перекрывший музыку и веселые смешки.

Офелия съежилась за своей тележкой. Им навстречу бодрой поступью шел Арчибальд, с помятым цилиндром в одной руке и старенькой тросточкой в другой. За ним следом поспешал целый выводок прелестных молоденьких девушек, хрупких, белокурых, в белых воздушных платьях.

При виде хозяина слуги, находившиеся в саду, низко поклонились. Офелия последовала их примеру.

Беренильда протянула Арчибальду руку для поцелуя, потом заключила в объятия всех девушек по очереди, так сердечно, словно они были ее родными дочерьми.

– Пасьенция! Мелодина! Грациэлла! Клермонда! Фелиция! Гурманда! А, вот и моя милая Дульчинетта! – воскликнула она, обняв самую младшую. – Боже, как мне вас не хватало!

Офелия исподтишка разглядывала девушек. Судя по внешнему сходству, это были сестры, семь сестер, и каждая носила между бровями знак Паутины. На объятия и поцелуи Беренильды девушки отвечали с нежностью куда более искренней, чем ее собственная. В их прекрасных чистых глазах сияло неподдельное восхищение.

– Я вижу, вы прибыли с небольшим эскортом, – заметил Арчибальд.

Он галантно поцеловал руку бабушке, зардевшейся от удовольствия, потом обратил смеющийся взгляд на тетушку Розелину. Ее чопорный вид, холодный взгляд и черное платье выглядели неуместными среди ярких красок бала. Но, возможно, именно это Арчибальд и находил пикантным.

– Моя компаньонка, – небрежно представила старушку Беренильда. – Я ее выбрала не столько за удовольствие с ней беседовать, сколько в качестве опытной акушерки.