Снайпер - Владимир Поселягин

– Да что б тебя! Мы что, обратно к инквизиторам вернулись?!

На высоте примерно двух километров летел куда-то на запад ТБ-3. Эти самолёты использовались ещё в сорок третьем, но чисто в транспортном варианте. Все уцелевшие переделали в них. Да и, что уж говорить, мало их осталось. А большие красные звёзды на крыльях и фюзеляже подтверждали его принадлежность.

Отключив амулет-бинокль и мысленно матерясь, я вздохнул, вышел на дорогу и, осмотревшись, достал автобус на базе ЗиСа. Пока девчата устраивались в его салоне, я осмотрел дорожное полотно. Да, покрышки наших грузовиков, и легковушка прошла последней. На обочине – следы велосипедных шин. Можно подумать, что дорога оживлённая, но что-то не вижу, чтобы кто-то на ней был. Однако то, что это не немецкий тыл, ясно как день. Да и ТБ здесь не летел бы. Их держат подальше от передовой, потому что легко сбить.

Забравшись в кабину, я покатил по дороге на восток. Если взять прошлый опыт использования телепорта, который отправил нас от окрестностей Крыма в то же место, но в другом мире, то и сейчас может быть такое. Мы уходили в окрестностях Москвы, в ста километрах, значит, и сейчас должны оказаться там. Однако сколько я ни осматривался, не видел следов боёв, оставленных в битве за Москву. Там даже битую технику на переплавку не всю убрали, окопы были и всё такое, а здесь, не поверите, чисто. Сканер это тоже подтверждал. А ведь мы должны были оказаться с той стороны, где наступали немцы. Странно это. Возможно, и местность другая. Нужно встретить кого из жителей и поспрашивать.

Остановив машину, я велел девчатам переодеться, а то их яркие одежды из будущего слишком привлекали взгляд. Нужно что-то серое и неприметное. Я выдал всем чёрные технические советские комбинезоны и косынки. Сам тоже решил переодеться, например, в обычную одежду советского шофёра-работяги. Хотя война, почему парень моих лет может в тылу ошиваться? Поэтому я надел красноармейскую форму без знаков различия, буду изображать комиссованного по ранению. И мы направились дальше в путь. И когда мы проехали километров семь, у меня случился первый шок от того, кого мы увидели.

Сначала я на сканере засёк стоявшую на дороге машину, сразу определив, что был банальный прокол колеса и водитель как раз его меняет, ставя запаску. Там было трое мужчин – водитель и два командира. Ну а когда мы проезжали мимо, я только таращил на них глаза, понимая, что я что-то не понимаю. Помнится, когда я в конце весны сорок третьего в устаревшей форме прибыл к нашим, на меня смотрели так же. К лету уже все сменили устаревшую форму на новую с погонами. Конечно, были в глубинке те, до кого это ещё не дошло, или самодельные погоны делали, но сейчас я видел комбрига с ромбами в петлицах, рядом старший лейтенант с кубарями, простой красноармеец-водитель с чистыми петлицами. То есть эти военные были одеты в форму образца до сорок третьего года. Скорее даже до сорок первого. Чего не может быть. Уж комбриг-то на генеральскую точно сменил бы. Что-то тут не так. Нужно разобраться.

Эмка с командирами осталась позади – нами они не заинтересовались, да и помощь не нужна была, водитель уже закончил и убирал пробитое колесо, – и мы свернули к роще. Рядом никого, только от села пастухи стадо коров на выпас гнали. Но они мне не помешают. Надо в конце концов узнать, где мы появились: сейчас достану рацию, послушаю Москву, может, дату сообщат?

Выйдя из машины, я достал бутылки с водой и лёгкие бутерброды, положил всё на складной столик. И пока наложницы перекусывали, я достал радиостанцию, подсоединил её к батарее и стал настраивать на поиск нужных каналов, размышляя. Похоже, это тоже новый мир, а не один из старых, и форма командиров на дороге это доказывала, а если я прав, то… Я почувствовал, как губы растягиваются в довольную улыбку. Дарья в Севастополе, Анна в своём медсанбате у западной границы… Тут-то девчата нетронутые, можно в охапку – и в свой гарем. Пусть только хоть слово скажут. Пока не залетят, из-под себя не выпущу. Хм, может, ещё мамашу прихватить? Она дочерям сто очков вперёд даст, на неё смотришь – и аж всё встаёт. Женщина с большой буквы. Ну а возраст… Это решаемо: три капли одного зелья – и превратится в пятнадцатилетнюю девушку. Нет, с тремя я всё же переборщил, две с половиной, вот тогда лет шестнадцать – семнадцать будет, нормально. В койку, запятнал как свою, и дальше пусть подо мной стонет, чем под другими мужиками.

Эх, планы хороши, но есть одна проблема. Я не знаю, есть ли в этом мире сёстры Фроловы и их мать. Это мне и предстоит узнать. Ну и про инквизицию и магов справки наведу. Как я отметил, что есть они, что нет, на историю в мирах это как-то не сильно влияет, везде она практически шла одинаково.

Наконец настройка завершена, и я, подключив динамик, стал ловить нужную волну. Наушники не стал использовать, девчата столпились вокруг, им тоже интересно…

Но что сказать по поводу последних трёх месяцев? У девчат были сплошные репетиторы, давали уроки языка, письменности и счёта. Работали профессионалы, и они добились невозможного. Девчата теперь уверенно говорили на русском, хоть и с акцентом, пока сильным, читали по слогам и считали. Рождение трёх малышей прошло как-то фоном, однако всё равно в радость. Малыши отлично перенесли переход через телепорт, они просто спали. У кореяночки четвёртый месяц к концу подошёл, животик проявляться стал. А вот у меня дел было… Думаю, описать их стоит подробнее.

Тогда, на пляже, после поедания плова генерал предложил мне прибыть в Москву, мол, всё готово, встреча в верхах организована. Я лишь пожал плечами – можно вылететь прямо сейчас. Ну и достал «Каталину», шокировав всех присутствующих, Рустема и его семью уж точно. А генералу я не особо и поверил, мало ли кто, увидев разные фокусы, поверит, что я маг, а вот пропажу кораблей объяснить сложно. Так что, скорее всего, меня в Москве ждала группа из представителей спецслужб. А тут пришлось реально всё второпях организовывать, пока мы летели в Москву на моём гидроплане. Генерал договорился о воздушном коридоре, и мы спокойно приземлились на военном аэродроме под Москвой. Там я, ничуть не смущаясь, убрал «Каталину» в хранилище: на свидетелей мне было плевать, я в этом мире задерживаться не собирался.

Через пару дней я действительно встретился с премьером, а потом и с президентом. Договорились. Золото им было нужно, вливание в бюджет. Темы американцев мы коснулись, но, видя мою упорную позицию – что упало, то пропало, больше затрагивать её не стали, перешли к конкретике: что мне нужно, в каких объёмах и сколько золота я готов потратить. Выходило, немало. В результате мы ударили по рукам. Мне продают большую часть устаревшего для них вооружения, в основном произведённого в восьмидесятых – начала девяностых годов, плюс новинки военной мысли, не без этого. Кучу боеприпасов вдогон.

Первая партия, пробная, – тысяча грузовиков КамАЗ. Обычных вездеходных грузовиков, с тентами, для перевозки грузов или личного состава, там скамейки на бортах поднимаются. Я, когда прилетел принимать уже на своём вертолёте Ми-2М, то параллельно проводил диагностику машин. Десять минут – и восемьсот семьдесят шесть грузовиков оказались в хранилище. От остальных я отказался. Мало того что часть разукомплектована, хотя внешне это и не видно, так они ещё и не на ходу. Скандал, конечно, сильный вышел, влетело всем, но дальше старались подобного не допускать. Вот так и работали, раз в неделю, быстрее подготовить и снять технику с консервации не получалось, я совершал облёт некоторых частей и прибирал технику и вооружение, честно оплачивая всё золотом. А сам учился. Летать и стрелять теми системами, что на руки получал. Мне выделили инструкторов и учителей, полигоны, и я учился. Первым делом на вертолётах Ми и Ка учился летать. Что транспортных, что боевых. После них на реактивную авиацию перешёл. В принципе, это всё, что я успел за эти три месяца, хотя считал, что и этого немало. Успел налетать по тридцать часов почти на всех реактивных боевых машинах. На вертолётах чуть больше. Инструкторы удивлялись, как я быстро всё осваиваю, будто рождён в небе. Магия познания механизма помогает, так что ничего удивительного.