Побег - Бекс Хоган

– Беги!

Оглядываюсь лишь затем, чтобы убедиться, что они следуют за мной. Теперь отец несет дочку, которая хочет только одного – воссоединиться со своим обожаемым питомцем. Достанется ли им место на какой-нибудь лодке, еще неизвестно. Не удивлюсь, если все корабли уже отчалили, предоставив оставшихся островитян их судьбе.

Так что, когда я добираюсь до края холма и вижу внизу бухту, то не верю собственным глазам.

Четыре больших судна стоят на якоре, а лодки поменьше в организованной суматохе доставляют на них людей. Хотя развевающиеся флаги не дают повода для сомнений, мне по-прежнему не верится. Это королевский флот.

Семейство обгоняет меня, напоминая, что нужно двигаться, и я с такой стремительностью несусь по склону, что чуть не падаю. Добравшись до подножия и почти выплевывая горящие легкие, я возвращаю девочке ее собаку и указываю в сторону упорядоченного скопления людей.

– Ступайте быстрее, кто-нибудь доставит вас до безопасного места, – говорю я и, как только они уходят, бросаюсь на поиски Бронна.

Вместо него я замечаю кое-кого еще.

Такой же великолепный, как в день нашего знакомства, чему растрепанный вид только способствует, мой жених помогает пожилой паре добраться до лодок. Что ж, теперь присутствие королевского флота объяснимо. Словно ощутив мой взгляд, Торин поднимает глаза и видит меня. Отсутствие удивления свидетельствует о том, что он уже нашел Грейс, и я, подбегая, приветственно ему машу.

Горячие объятия, которыми он меня встречает, неожиданны.

– Грейс сказала, ты бросилась преследовать людей Адлера? Я волновался.

Я думаю о Кливе, его дыхании на моем лице, когда он угрожал покалечить меня, и вынуждена признать, что опасения были почти оправданны. Как я могу рассчитывать на то, что расправлюсь с отцом, если не в состоянии справиться даже с Кливом? Но я не хочу думать о своих тревогах и потому спрашиваю:

– Что вы тут делаете?

– Я получил твое послание и решил, что лучше отправиться навстречу. И правильно сделал, потому что иначе мы бы не поспели. – Он делает паузу, участливо рассматривая порез на моей щеке и свежую отметину на шее. – Рад тебя снова видеть, Марианна.

Похоже, он совершенно искренен.

– Я вас – тоже.

Это, пожалуй, самое сильное преуменьшение в моей жизни.

Однако ни на что другое уже нет времени, поскольку к нам подбегает один из людей Торина. Он удивленно смотрит на меня, и я сразу же узнаю в нем стража, который сопровождал Торина в день нашей помолвки. Похоже, мое появление радует его ничуть не больше, чем тогда.

– Мы должны спешить, сударь, – говорит он. – Остров потерян.

Торин показывает свое согласие кивком головы.

– Марианна, это Шарп, самый преданный из моих командиров.

– Приятно познакомиться, – заверяю я, однако он не обращает на меня внимания.

– Сударь?

– Ты прав, пошли.

– Погодите, – говорю я, оглядываясь. – А где Грейс?

– В безопасности, – отвечает Торин. – Помогает людям у меня на корабле. Я тебя к ней отведу.

Рука Торина поддерживает меня за спину, пока мы спешим к лодкам и поторапливаем остальных, однако я не перестаю искать среди них Бронна. Скоро сюда придет пожар, и его отсутствие тревожит меня. Если он сейчас не объявится, то не объявится уже никогда.

– За тобой еще были люди? – спрашивает Торин.

Я качаю головой:

– Это все, во всяком случае, с этой стороны острова.

Мы одинаково хмуримся. Потери будут огромны.

– Мы заставим его ответить за это, – говорит Торин, и, несмотря на обстоятельства, я воодушевляюсь.

Хотя я столько всего еще не знаю об этом человеке, он пришел на помощь. И это уже больше того, на что был готов его отец. Он – первый лучик надежды за очень долгое время.

Все уже на борту единственной оставшейся лодки. Шарп забирается, за ним Торин, однако я медлю. Торин протягивает мне руку, а когда я ее не беру, смотрит с неодобрением.

– Что стряслось?

– Там Бронн.

Между нами возникает взаимопонимание, поскольку Торин догадывается, что Бронн мне важен.

– Подождем.

– Сударь! – возражает Шарп.

– Я сказал, подождем.

Я киваю ему с благодарностью и взволнованно отворачиваюсь. Черный дым поднимается высоко, словно надеется закрыть собой солнце. Становится все труднее дышать. А может, это лишь мое сердце, отказывающееся биться спокойно по мере того, как беспокойство охватывает меня все сильнее. Я не могу потерять Бронна. Не могу. Я ведь только что снова его обрела.

Проходят минуты. Ничего. Только крики чаек над головой да рев приближающегося ада. Торин трогает меня за плечо:

– Марианна, мы должны отчаливать.

Я, словно не замечая его, всматриваюсь, мысленно призываю Бронна. Без него я не уйду.

– Если твой отец решит почтить нас своим визитом, мы погибнем все, – говорит Торин, подтягивая меня к себе, и я ненавижу его за то, что он прав.

– Бронн! – выкрикиваю я его имя в надежде, что он услышит меня. – Бронн!

– Он не придет. – На сей раз голос Торина звучит мягче.

На глаза наворачиваются слезы, не имеющие ни малейшего отношения к дыму, и когда я вижу расплывчатый образ, то думаю, что он мне мерещится. Но нет.

Бронн прорывается к нам, на каждом плече у него по телу. Я кидаюсь ему навстречу, Торин не отстает. Когда мы подбегаем, Бронн падает на колени, чтобы сгрузить ему одного из своих пассажиров. Человек без сознания и сильно обожжен. Торин поспешно подхватывает его.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– Нашел Дэвиса и Плотву.

Я знаю, что Бронн был с ними обоими дружен, так что их гибель не порадовала бы его.

– Извини.

Он не реагирует.

– Подобрал их на пути обратно, и они меня задержали.

Забери две жизни, сохрани две другие. Возможно, именно так Бронн уживается с убийствами.

Больше мы не разговариваем. Время на это еще будет. Теперь все наши помыслы нацелены на то, чтобы убраться с этого обреченного острова. Как только мы оказываемся в лодке, Шарп садится на весла и увозит нас прочь.

Понимание того, что мы спаслись от пожара, лишает меня последних сил, и я склоняюсь на плечо Бронна. Он берет меня за руку, однако его пальцы замирают, когда касаются ожога на запястье. Я успеваю заметить взгляд Торина раньше, чем он отворачивается, и осознаю, что могут возникнуть сложности.

Закрываю глаза. Это меньшая из моих проблем. Четвертый уничтожен самым безжалостным нападением в истории Двенадцати островов. Все следы полей Йорена исчезнут, его любимый урожай превратился в пепел. Грудь ноет от горя. Болит так, словно я снова их потеряла, болит невыносимо.