Оттепель не наступит - Даша Пац

– Который час?

– Два часа тридцать две минуты, – ответили умные часы.

И, не в силах ждать утра, я пулей вылетел из ванной, даже не воспользовавшись полотенцем. Надел первое, что попалось под руку, вышел из квартиры и отправился на второй этаж.

От нетерпения сердце выскакивало из груди. Темза вполне могла бы отказаться от моей просьбы. Более того, скорее всего первое, что она сделает, – раструбит всему Джаро. Но всё же внутри теплилась слепая вера в помощь журналистки.

Я быстро побежал по ступенькам, игнорируя лифт, чтобы хоть как-то согнать адреналин. На втором этаже находились квартиры, куда скромнее моей, однако, всё ещё очень дорогие для среднестатистического жителя Джаро. Именно там и жила Темза Хорнкиван, надоедливая журналистка и сестра моей одноклассницы Аделаиды.

Я громко постучал в дверь. Спустя несколько минут послышались шаги. Я хмыкнул: звукоизоляция никакая. Видимо, увидев в камере наблюдения меня, Темза замешкалась. Постучал ещё раз. Дверь немного приоткрылась, и из щёлочки показалось круглое лицо, обрамлённое не расчёсанными волосами. Темза прищурилась и недовольно сказала:

– Детектив, меня не за что арестовывать. Ты видел время?

– Впусти меня, пожалуйста, – попросил я, чувствуя, как по носу и волосам стекают капли воды. – Мне очень нужна твоя помощь.

Она приоткрыла дверь чуть больше, облокотилась плечом о дверной косяк и сложила руки на груди. На ней была надета смешная махровая пижама красного цвета.

– Чего-чего? Если ты хочешь опровержения об Эрике Трульсе, то и думать забудь. Твой напарник уже приходил просить об этом. Не дождётесь.

Я сжал руки в кулаки.

– К чёрту Эрика Трульса. Темза, это очень важно. Не только для меня. Впусти. Я собираюсь рассказать тебе кое-что, связанное с пропавшими детьми.

От удивления брови журналистки поползли на лоб.

– Ты явно дал понять, что мне не светят твои комментарии. Что изменилось?

– Боюсь, изменилось всё.

Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза. Привычный хитрый прищур маленьких глаз сменился серьёзным взглядом и попытками разглядеть на моём лице подвох. Но, видимо, я был убедителен.

– Ладно, проходи. Чай будешь?

Я улыбнулся и из вежливости согласился:

– Покрепче, если можно.

Квартира Темзы оказалась еще более миниатюрной, чем я представлял, а по планировке являлась студией. Единственное окно располагалось на небольшой кухне, со стенами, выкрашенными в чёрный цвет. Спальная зона была нежно-персиковой. Спала Темза на маленьком диване, а рядом с ним стоял журнальный столик. На нём располагалась, судя по всему, самая дорогая вещь этого дома: новенький планшет, складывающийся трубочкой, словно бумажный лист. Видимо, именно здесь и писались статьи, портящие людям жизнь. Я без приглашения сел на стул у кухонного столика.

Журналистка поставила чайник, взяла планшет, ловко тряхнула его, отчего тот развернулся и включился. А затем села напротив.

– Рассказывай, – серьёзно сказала она, приготовившись записывать.

Я тяжело выдохнул и пересказал ей всё, что знал, включая события в лесу, маячок и координаты обездвиженного тела Юноны. Темза то округляла глаза, то хваталась за голову. Наконец, она спросила:

– То есть ты оставил её одну в ужасном состоянии, не довезя до Тиви?

Я виновато опустил взгляд:

– И не горжусь этим. Мне нельзя ехать за ней. Через пару часов меня спросят, как всё прошло. И я должен буду искусно врать.

– Но чем ты занимался всю ночь? Почему не позвонил раньше? – начала злиться Темза, а затем спохватилась и добавила. – Я сейчас же звоню Феликсу и выезжаю.

– Кто такой Феликс? Ему можно доверять?

– Мой напарник, работает со мной уже давно. Не светится на людях, на всякий случай. Конечно же, ему можно доверять.

Она поднялась и быстрым шагом направилась в спальню к небольшому белому комоду, где хранились одежда.

– Ещё кое-что… Пожалуйста. Не пиши об этом, пока мы всё не разузнаем.

– Мы? – журналистка обернулась, отчего её длинные каштановые волосы смешно подпрыгнули.

Я кивнул:

– Да, мы. Из меня, вообще-то, вышел неплохой детектив. Пора направить этот навык в правильное русло.

– Издание «Свет в тоннеле» оппозиционное и не работает с полицейскими, даже теми, у кого добрые намерения. Я благодарю тебя за информацию, но на этом наше сотрудничество прекращается. Мне не нужны неприятности, – отрезала Темза.

– А кто сказал, что я всё ещё работаю в полиции?

Она пронзительно смотрела мне в глаза.

– Ты собрался уволиться?

Я грустно хохотнул:

– Даже если бы и хотел остаться, думаешь, мне позволили бы после такого проступка?

Журналистка несколько секунд думала, а затем тяжело вздохнула и сказала:

– Хорошо. Но мы сделаем всё на моих условиях. Я позабочусь о девушке. О том, что она жива, никто не узнает. Отвезу её к Иде. Но ты, Гарьер, должен понимать последствия. Будущая статья тебя уничтожит, как и весь существующий строй.

Я кивнул и грустно улыбнулся:

– Надеюсь на это.

– Нам понадобится канал связи, – добавила Темза.

Секунду поразмышляв, она открыла нижний ящик комода и достала оттуда три старых смартфона.

– Откуда у тебя этот хлам?

– Иногда нужно держать контакт так, чтобы полиция не смогла сунуть свой нос в мои дела. Держи, – протянула она мне телефон, – один для тебя, второй отдам твоей мошеннице, третий – мой. У Иды такой уже есть.

Чаю мы так и не выпили. Когда разговор подошёл к концу, под окнами Темзы стали шуметь первые проезжающие снегоходы. Я поднялся и, попросив отправить сообщение, когда Юнона найдётся, направился к входной двери. Чувство тревоги никуда не исчезло. Напротив. Преступница всё глубже пробивалась в мысли. Я в богов не верил, но был готов молить кого угодно, чтобы Темза нашла Юнону живой.

Вдруг журналистка окликнула меня:

– Детектив, я тебе ещё не до конца доверяю. Но твой рассказ… – она запнулась, секунду подумала и продолжила, – не оставляет мне выбора. Больше всего на свете я не люблю оставаться в долгу. К тому же, мы теперь в одной команде. Есть одна вещь, которую тебе нужно узнать прежде, чем продолжать расследование. Это должно помочь.

Я недоуменно поднял брови:

– И что это за вещь?

Темза подняла выше курносый нос и серьёзно сказала:

– Боюсь, слишком шокирующая для тебя.