Война - Игорь Валериев

Пока Стессель знакомил меня с обстановкой, я поражался тому, как много можно сделать за короткий срок с минимальной механизацией труда. За два с небольшим года, а точнее за последние полтора года: расширен и углублён внутренний рейд. Теперь большие корабли могли выходить и возвращаться в гавань в любое время, а не только во время прилива и при помощи буксиров.

Много сделано по устройству Адмиралтейства. Почти достроен сухой док, восстановлен и расширен судоремонтный завод, построен эллинг для сборки миноносцев и торпедных катеров, сооружен мол для внешнего рейда, облагорожена портовая территория.

По всему этому Анатолий Михайлович прошёл вскользь и, наконец, приступил к описанию сухопутной обороны крепости. По его словам получалось, что, не смотря на возражения Куропаткина, государь настоял на возвращении к строительству проекта генерала Кононовича-Горбатского, так как полковник Величко, чей проект утвердили, «отличается патологической склонностью к сокращению линии фортификационных обводов крепостей в ущерб их обороноспособности, проектируя строительство фортов в более низких местах в виду господствующих высот, которые оставляет не занятыми к большой радости неприятеля».

«Интересно, а кого Стессель цитирует? Не мои ли слова, сказанные императору», – подумал я, слушая генерала, который с удовольствием иронизировал по поводу Величко.

В отличие от полковника генерал Кононович-Горбатский понимал, что ввиду отдалённости Порт-Артура сообщение с Россией морским путём может быть прервано в первые же дни войны, а помощь с суши может быть оказана лишь четыре-шесть месяцев спустя. Поэтому комиссия под его председательством указала на необходимость иметь крепость с солидным крепостным сооружением и с сильным гарнизоном, который мог бы выдержать продолжительную осаду превосходящих сил противника.

Проект генерала предусматривал постройку и вооружение двадцати пяти морских батарей и оборонительных сооружений сухопутного фронта, линия которого должна была проходить по высотам Сяогушань, Дагушань, Угловая, Высокая и Соляная.

Выгодные условия местности на дальних подступах, где имелся ряд естественных позиций, при устройстве на которых даже полевых сооружений и установке необходимого количества артиллерии можно было нанести противнику значительные потери и облегчить оборону крепости.

Так же этот проект предусматривал, что при защите Порт-Артура с суши главное внимание должно быть обращено на бухту Талиенван^[7], порт Дальний и Цзиньчжоуский перешеек. Создав там прочную оборону, можно было бы отказаться от сооружений обширной сухопутной крепости в Порт-Артуре и ограничиться постройкой лишь ряда долговременных сооружений на командных высотах.

Для вооружения укреплений и батарей приморского и сухопутного фронтов предполагалось доставить почти шестьсот пушек и пятьдесят мортир, обслуживание которых должно было производиться батальонами крепостной артиллерии. Гарнизон крепости должен был состоять из двадцати пехотных батальонов.

Указка генерала мелькала по карте, и Стессель со знанием дела рассказывал о состоянии морских батарей, которых успели возвести двадцать одну из двадцати пяти, оседлав на дальних подступах основные высоты. Потом Анатолий Михайлович перешёл на сухопутные оборонительные сооружения и рассказал о некотором казусе, произошедшем во время их строительства.

– Представляете, Тимофей Васильевич, постановлением Аргкома было предписано использовать трофейные китайские пушки для обороны Ляодунского полуострова, а именно для вооружения «позиции-заставы» на перешейке Цзинь-Чжоу и у города Дальнего. Всего пятьдесят девять орудий из военной добычи производства Круппа, из них шесть двенадцатидюймовок, пять десятидюймовок и восемь шестидюймовок, остальные пехотные восьмидесятисемимиллиметровки. Все со снарядами, не меньше, чем по сто пятьдесят выстрелов на ствол, – Стессель весело усмехнулся. – Так вот, эти бюрократы из ГАУ не захотели заниматься этими китайскими орудиями и начали волокиту по принятию трофейного оружия на вооружение крепости.

– И каким образом? – заинтересованно спросил я, хотя эту историю знал великолепно и даже принял в тех событиях непосредственное участие.

– Мне пришло указание, что надо по одному китайскому орудию каждой калибра доставить на Главный артиллерийский полигон под Петербург, испытать там, составить технические описания, таблицы стрельбы и всякое такое и только после этого ставить на укрепления. Вы представляете?

– Да… Представляю в какую сумму обошлась бы доставка четырёх орудий из Порт-Артура в Петербург на Охту! А сколько бы времени они испытывали?

– Семь орудий, Тимофей Васильевич. Там в крупном калибре разной конструкции пушки были. А ведь куда проще и дешевле было откомандировать специалистов ГАП в Порт-Артур и на месте провести испытания орудий. Или запросить фирму Круппа, где ни одно орудие не уходит с завода без тщательных испытаний и описания.

– И чем всё закончилось, Ваше превосходительство?

– Да Роман Исидорович с моего разрешения как начальник сухопутной обороны взял и написал письмо о сложившейся ситуации на имя генерал-фельдцейхмейстера Великого князя Михаила Николаевича. Мы даже не ожидали такой реакции на него. Шесть охтинский героев-бюрократов с понижением в звании теперь оборудуют огневые позиции на перешейке, – Стессель, как кот объевшийся сметаны, довольно улыбнулся, разглаживая усы. – Да, что-то изменилось в нашем Отечестве, Тимофей Васильевич! И, слава Богу, в лучшую сторону. Господи, дай государю-императору сил и дальше так же править!

– Согласен с Вами, Ваше превосходительство, – поддакнул я, вспоминая, в каком праведном гневе был Великий князь Сергей Михайлович, который, можно сказать, с подачи императора неофициально исполнял обязанности своего отца на посту генерал-фельдцейхмейстера.

Так уж случилось, что я был с докладом у Николая, когда к нему ворвался братец Сергей и начал поносить зажравшихся бюрократов ГАУ и требовать жёстких мер к ним, вплоть до уголовного преследования по статье «Саботаж». И как пример привёл весь этот маразм, связанный с трофейными пушками.

Я тогда слушал перлы в исполнении великого князя, а про себя думал о том, что умный Серёжа красиво обкладывает своего главного конкурента на пост генерал-фельдцейхмейстера – генерал-лейтенанта Михаила Егоровича Альтфатера, который с июля одна тысяча восемьсот девяносто девятого года занимает должность товарища генерал-фельдцейхмейстера и отвечает за работу ГАУ.

Надо сказать, Сергей Михайлович, бросая очередной кирпич в огород Альтфатера, уже докладывал государю о задержке снабжения частей скорострельными орудиями, о практически полном отсутствии горных пушек. Упоминал о несовершенстве трубок, воспламеняющих разрывной заряд в снаряде, что не позволяло стрелять через головы пехоты без серьёзного риска поражения своих. К этому надо ещё прибавить, что такие важные издания, как «Краткое наставление для службы при 3-дюймовой скорострельной пушке», «Краткое наставление для обращения с 3-линейным автоматическим пулеметом системы Максима», описание этого пулемета, а также новые правила стрельбы для артиллерии с закрытых позиций, не смотря на все усилия великого князя, тогда ещё не были напечатаны и не разосланы по частям.