День Совершенства - Айра Левин

Она смотрела на пистолет и на Чипа.

— Генератор подсел, — сказал он, — однако в стене музея я проделал дыру глубиной в сантиметр, а в тебе она будет намного глубже. Так что лучше тебе подчиниться. Извини, что я напугал тебя, но ты скоро поймешь, почему я так поступаю.

— Это ужасно! — сказала Маттиола. — Ты все еще болен!

— Да, — сказал он, — и теперь намного тяжелее. Поэтому делай, как тебе сказано, или Братство лишится двух ценных номеров — сперва тебя, затем меня.

— Как ты можешь так себя вести, Ли? — сказала она. — Ты с оружием в руке угрожаешь мне? Невозможно представить!

— Вставай и одевайся, — сказал он.

— Пожалуйста, позволь мне позвонить.

— Одевайся, — повторил он. — Быстро!

— Хорошо, — сказала она, откидывая одеяло. — Хорошо. Буду все делать в точности, как ты велишь. — Она встала и сняла пижаму.

Он попятился назад, не сводя с нее глаз и не опуская пистолета.

Она дала пижаме упасть к ее ногам и повернулась к полке, чтобы взять свежий балахон. Чип смотрел на ее груди, на все ее тело, которое чем-то неуловимым — полнотой ли бедер, округлостью ли ягодиц? — отличалось от нормального. До чего, же она была хороша!

Маттиола надела балахон и, подняв высоко руки, просунула их в рукава.

— Ли, прошу тебя, — сказала она, глядя на него. — Давай спустимся в медцентр и…

— Не разговаривай!

Она застегнула балахон и надела сандалии.

— Почему тебе захотелось поехать на велосипедах? — сказала она. — Сейчас ведь ночь.

— Собери вещи в сумку, — приказал Чип.

— В дорожную?

— Да, — сказал он. — Возьми еще один балахон, аптечку первой помощи и щипцы. Ну и все, что тебе понадобится под рукой. У тебя есть карманный фонарь?

— Что ты задумал делать?

— Упаковывай сумку, — не стал уточнять.

Она складывала вещи, а когда закончила и закрыла сумку, он взял и повесил ее себе на плечо.

— Нам надо выйти и обойти вокруг здания, — инструктировал он. — Там у меня приготовлены велосипеды. Мы пойдем рядом, а пистолет будет у меня в кармане. Если мы встретим кого-нибудь и ты дашь знак, что что-то не в порядке, я выстрелю. Тебе все понятно?

— Да, — ответила она.

— Делай только то, что я тебе скажу. Если говорю: «Стоп, поправь себе сандалию», ты останавливаешься и поправляешь. Мы будем проходить мимо сканеров не отмечаясь. Ты раньше так делала, теперь тебе предстоит делать то же самое.

— Мы сюда не вернемся? — спросила она.

— Нет. Мы уезжаем далеко отсюда.

— Тогда тут есть фотоснимок, который мне хотелось бы взять с собой.

— Бери. Я же сказал: возьми все, что ты хочешь.

Она подошла к письменному столу, выдвинула ящик и порылась в нем.

«Фотография Короля? — гадал он. — Нет, Король — часть ее болезни. Вероятно, кто-то из родных».

— Где-то здесь, — бормотала она, нервничая, что показалось Чипу подозрительным.

Он быстро подошел и оттолкнул ее. «Ли РМ. Пистол. 2вело», — было написано на дне ящика. В руке у нее был карандаш.

— Я стараюсь тебе помочь, — объяснила она.

Он понял, что сейчас ударит ее, однако сдержался. Но сдерживать себя не следовало — это дало бы ей уверенность, что он не причинит ей боли. И он влепил ей пощечину.

— Брось-ка эти штучки! — сказал он. — Разве ты не понимаешь, как серьезна моя болезнь? Ты умрешь, и, быть может, вместе с тобой умрут десятки других номеров. Вот что будет, если ты позволишь себе еще раз что-нибудь в этом роде!

Маттиола смотрела на него широко раскрытыми глазами и дрожала, держась рукой за щеку.

Его тоже трясло от сознания, что он причинил ей боль. Он вырвал у нее карандаш, зачеркнул написанное, забросал бумагами и сверху кинул ее записную книжку. Бросил карандаш в ящик и задвинул его, взял ее за локоть и подтолкнул к двери.

Они вышли из комнаты и двинулись по коридору. Чип держал руку в кармане, не выпуская из нее пистолет.