Против шерсти - Стефан Серван

Я снова взглянула на Фреда. Я видела его загнанный взгляд, его лицо, на котором мои когти навсегда оставили три глубокие борозды. Он прекрасно знал, что я могу сделать с ним все, что захочу. Но если я его убью, то превращусь в чудовище, в настоящее чудовище, которое куда хуже, чем он сам.

Я сделала два шага в сторону Фреда и подняла его телефон. Я остановила запись видео и в несколько кликов разослала ролик всем его контактам, добавив подпись: «Не забудем, не простим». Он так же поступил с нашей общей фотографией в тот вечер, когда произошла авария. Вот только теперь все было по-настоящему. Теперь все узнают, кто Фред на самом деле и что он совершил.

Запустив рассылку, я бросила телефон на землю и повернулась к Фреду:

– Вставай и уходи.

Он подобрал свой мобильник и поднялся, стараясь не смотреть на меня.

Я добавила:

– Если ты еще раз поднимешь руку на девушку, я тебя убью.

Он кивнул и, покачиваясь, пошел прочь. Все Кошки смотрели ему вслед.

Ко мне подошла Фатия. Нельзя сказать, что она была настроена враждебно. Она не понимала, почему я так поступила. Будь она на моем месте, то не раздумывая повесила бы Фреда.

– Луиза, ты никогда не изменишься, да?

– Я уже изменилась. И теперь я знаю, чего я хочу, а чего – нет.

Фатия кивнула:

– Ты никогда не задумывалась, что мы стали такими из-за них? Из-за мужчин?

Я ничего не ответила.

– А вот я, – продолжала Фатия, – я уверена, что Мутация – это реакция на все то, что они с нами делали. С незапамятных времен.

Вдалеке раздался вой сирены.

– Фатия, надо уходить, – сказала одна из девушек.

– Куда вы пойдете? – спросила я.

– Мы не знаем. Полиция разрушила наш лагерь. Мы услышали по радио выступление Савини и пришли в город, чтобы спасти как можно больше девушек.

– И много их осталось?

– Думаю, что нет. Они почти все там, на заводе. А ты куда пойдешь?

– У отца Тома был охотничий домик на горе. Там сейчас никого нет.

Я объяснила Фатии, где именно находится домик, и предложила пойти со мной.

Она пожала плечами:

– Знаешь, сельская жизнь не для меня. И к тому же у нас осталось еще одно дельце.

– Вам для этого нужен бензин? Это он у вас в рюкзаках?

Фатия улыбнулась:

– Ага. Мы подожжем «Аврору».

– Это подобно самоубийству.

– Мы еще посмотрим.

– Ты думаешь, это что-то изменит?

Фатия промолчала.

К нам приближались мигалки.

Мы попрощались, стоя посреди парка.

– Удачи, Фатия.

Она хищнически улыбнулась мне в ответ:

– Прощай, Лу. Прощай.

* * *

Я добралась до домика к полуночи. Я была совсем без сил.

Дверь домика хлопала на ветру.

Туда, наверное, заходил дикий зверь: стол был опрокинут, а в углу комнаты виднелась кучка фекалий.

Я даже не стала разводить огонь, у меня на это не было сил.

Я улеглась на скамейку, закуталась в накидку и погрузилась в беспокойный сон.

Мне снилось, как какие-то несуразные существа танцуют вокруг костра. В костре были мужчины. Они горели. И никак не могли догореть до конца.

Меня разбудил шум мотора.

Я выглянула в окно.

Кто-то ехал в сторону домика.

Одна фара, желтая, как луна, треск, как от старой кофемолки, – сомнений быть не могло, это мопед Тома. Который его отец так и не починил.

Я вышла из домика. Том резко затормозил и чуть не свалился с мопеда.

Он снял шлем.

– Луиза! Я тебя везде искал!

Я молча бросилась в его объятия и поцеловала его.

Я была счастлива увидеть Тома вновь. После всего, что случилось, я словно вынырнула из воды и вдохнула полной грудью. Я заплакала, прижавшись к нему.

Я рассказала ему о том, что произошло с Сарой, о том, как мне помог месье Бланше, о том, как мяукал Уголек, благодаря которому я нашла запасной выход, о Патрисии и Сати и, наконец, о том, как меня чуть не повесили в парке.

– Они все с ума посходили, – подтвердил Том. – Я смотрел новости, во всех городах происходит то же самое. Савини приказал арестовать всех Кошек. Я было поехал к тебе, но к дому не подобраться: перед ним стоит полицейская тачка. Поэтому я отправился искать тебя по городу. Но тебя нигде не было, так что я решил, что, возможно, найду тебя здесь.

Мы долго-долго целовались, а потом вернулись в домик.

Мы разожгли огонь в старой печке.

– Теперь ты в безопасности. Я привезу тебе еды и питья. И одеяла.

В печи потрескивал огонь, нам становилось тепло.

Том протянул мне свой мобильник, и я позвонила папе.

Он ответил после первого гудка, словно уже несколько часов держал руку на трубке.

– Лу, ты в порядке?

– Все хорошо, пап, не волнуйся.

Я сказала ему, что я в безопасности и что со мной ничего страшного не произошло, но, конечно, дела обстояли совсем не так.

– А как Сати, с ним все хорошо?

– Да, он спит. Он рассказал мне все, что с вами приключилось. Патрисия очень переживает… Она действительно хотела тебе помочь.

Мы помолчали. Потом я спросила:

– Что станет с девушками? Зачем их согнали на бумажную фабрику?

– Я не знаю. Савини что-то говорил о защитных мерах, об охране здоровья населения. В общем, всякую чушь. Все это плохо кончится, очень плохо.

– И ничего нельзя сделать?

– Те, кто защищает Кошек или помогает им, рискуют оказаться в тюрьме. Лига теперь у власти, и они творят все, что им угодно. Чрезвычайное положение, Лу.

– Знаешь, я думаю, что могла бы вернуться домой, если…

– Лу, – сказал папа, – тебе нельзя возвращаться в город. Ни в коем случае. Иначе тебя поймают и посадят под замок.

– Но… что мне делать?

– Том с тобой?

– Да.

– Отлично. Оставайся там, где ты сейчас. Том расскажет мне, как до тебя добраться. Я приеду как можно скорее. Вот только… у нашего дома постоянно дежурят полицейские. За мной следят. Я подумаю, как с тобой встретиться, хорошо?

Я ничего не ответила.

– Лу, я люблю тебя.

– А я тебя, папа. Я люблю тебя. Поцелуй Сати от меня.