Семь. Гордыня - Антонио Морале

— Я сама не знаю. Вернее… Это всё сложно, Вась, — Лиза потупила взгляд, стараясь не смотреть на то, как из лаборатории вытягивают тела её коллег, дождалась, пока они с братом останутся наедине, и продолжила. — Это побочка от моего препарата, вызывает кратковременное помутнение рассудка, приступы злости и ярости. У меня как будто провалы в памяти. Помню только, как эта троица меня жутко злила и бесила. И как я припоминала все их грешки, и злилась всё сильнее и сильнее, пока не потеряла контроль.

— Что за грешки такие, способные спровоцировать кровавую мясорубку? — усмехнулся старший сын Гордеева.

— Один постоянно глазел на мои ноги, второй дрочил на меня в туалете. Я видела это по камерам.

— У вас есть камеры в туалетах? — удивился Вася.

— У меня есть камеры везде. У нас засекреченный объект!

— Ясно. А с третьим что?

— Да ничего. Он начал визжать как резанная свинья. А я просто хотела, чтобы он заткнулся.

— Поэтому у него вырван язык, разорвана пасть и перерезана глотка?

— Да, наверное. По-другому он не хотел умолкать. Представь, что у тебя ПМС…

— Мне это сложновато представить, — хмыкнул Василий.

— А ты представь! — упрямо повторила Лиза. — А под препаратом эти чувства усилены в десять, в сто раз. Хочется не просто кого-то убить, а убить с особой жестокостью. Я потеряла контроль и очнулась через три часа. Получается, его действие длится сто восемьдесят минут, — тяжело вздохнула брюнетка. — Вась, я же не хотела. Я бы никогда…

— Да знаю я, знаю. Не переживай, всё будет хорошо, — Василий прижал измазанную грязно-алыми пятнами сестру к себе, крепко обнял и абсолютно равнодушно, отстранённо отметил про себя, что одежду придётся выбрасывать. Чужая кровь безнадёжно испортила его дорогой, эксклюзивный костюм.

И только после того, как тела забрали, брат с сестрой вызвали в лабораторию отца. Гордеев-старший должен был знать, что здесь произошло и как, но уже по факту. Никто из детей Гордеева не хотел тревожить отца по мелочам и тем более просить прибрать за ними.

После этого случая отец запретил Лизе две вещи: испытывать препарат на себе и запускать его в производство без испытаний на людях. Без нормальных, полноценных испытаний по всем правилам и писанным кровью протоколам.

— Да где я возьму столько добровольцев? Да ещё по всем правилам, — фыркнула тогда Лиза, отойдя от шока и оседлав своего любимого конька — науку и расчёты. — Нужны несколько групп, как минимум по десять человек в каждой, нужны разные возраста и разный пол. Это как минимум. Да и как мы тогда будем соблюдать секретность, если втянем столько человек в процесс?

— Добровольцев найти не проблема. Приговорённых к смертной казни в тюрьмах хватает, а договориться с нужными людьми проблемы не составит, — задумчиво пробормотал Гордеев, кивнул своим мыслям и уверенно резюмировал. — Материал будет! Работай!

* * *

Наши дни

Семейство Бельских находилось на пике своего могущества и славы. Власть, деньги, уважение. И всего этого Бельский Роман Борисович к своим пятидесяти двум годам достиг сам. Ни связями, ни наследством, ни знакомствами, ни родословной. Всё своим умом и своими руками — как говорится, из грязи в князи. Хотя нет, не совсем сам. У Бельского были друзья, прошедшие с ним это длинный тернистый путь.

Друзья! Настоящие, преданные верные, под стать Роману Борисовичу, с которыми он прошёл и огонь, и воду, и медные трубы. Которые никогда не предадут и всегда придут на выручку, с которыми он столько всего преодолел, что и вспоминать страшно! И за все эти годы Роман Борисович Бельский ни разу не нарушил Закон, не переступил эту черту и по праву мог гордиться своей безукоризненно чистой совестью и безупречной репутацией.

Международный бизнес, большая, стремительно развивающаяся корпорация, умница и красавица-дочь, талантливый сын, помогающий отцу вести дела. Что ещё нужно человеку для счастья? Пожалуй, хорошего мужа для единственной дочери, и идеальную жену для сына. А потом можно уходить на покой, растить внуков и наблюдать, как его дети приумножают достижения его рода и благосостояние семьи.

Первую часть задуманного Роман Борисович уже почти исполнил — для своей дочери он нашёл идеального мужа. Хотя, скорее, парень нашёлся сам, или дочка нашла — но это не так важно. Чем-то Костя напоминал Бельскому его самого в молодости. Злой, голодный, сильный, умный, справедливый, честный — парень поднялся с самых низов, как поднялся когда-то сам Роман Борисович. Выучился, разработал компьютерное приложение, продал его и не спустил деньги на девочек и выпивку, а вложил в новое дело, которое за последнее несколько лет развил из скромного стартапа в очень крупный и перспективный проект с сотней сотрудников и офисом на последнем этаже самого высокого здания в центре города.

И что самое главное — Костя боготворил дочь Бельского. Парень сдувал пылинки с девушки, носил её на руках, заглядывал в глаза, дарил небольшие подарки и потакал ей во всём. Даже сам Роман Борисович не баловал так свою дочь, как баловал её Константин. Хотя, Аннушка никогда и не была избалованной девушкой.

Да, были свои тараканы в голове жениха Анны, никто не идеален в нашем современном мире. Константин любил азартные игры, особенно покер, хотя, никогда не терял голову и был невероятным везунчикам. Придя в казино и сев за покерный стол с тысячей, парень через час мог уйти с миллионом, оставляя за спиной плачущего директора игрального заведения.

Помнится один смешной скандальный случай, когда с ним отказались играть крупье, мотивируя это тем, что Костя выигрывает даже тогда, когда они жульничают с раздачей. Чего несчастные работники игровой индустрии только не делали — передёргивали карты, раздавали ему откровенную чепуху и мелочёвку, обдирали почти до нитки, но в какой-то момент парню приходил удачный расклад, и тот отыгрывал всё назад, не только возвращая своё, но и забирая в несколько раз больше, чем потерял до этого. Костя был невероятным везунчиком!

Он мог пойти в казино как на работу, когда заканчивались деньги, взять там ровно столько, сколько ему было нужно, ни больше ни меньше, и пойти по своим делам.

— Блин! И меня нет налички, пошли в казино, я быстро сниму денежку, и пойдём гулять, — задумчиво бросил он однажды, собираясь с Аней в ресторан.

— В смысле «сниму»? Это же не банкомат! — растерялась девушка. — Я могу дать тебе, если нужно…

— Не нужно. Пошли, пошли. Я покажу.

Везунчик, с этим