Свирель - Инеш Райтер

Это да, планы он на меня точно имел, о чем неоднократно намекал. Но, так же прекрасно знал, что они без шансов.

Арвен сделал паузу, давая возможность оправдаться наемнику. Тот все так же молчал, наблюдая за магом, словно змея готовая к броску.

Выждав еще немного Арвен продолжил:

— А сегодня я услышал твой разговор в комнате, где кроме тебя, никого не было.

— Что ты хочешь сказать? — удивилась Ррр.

— Я порылся в его комнате и нашел это, — Арвен разомкнул руки и, не глядя, бросил в сторону орчанки какой-то предмет. Она поймала его, выругалась, а затем бросила на стол круглую каменную пластину.

— Это что? — я принялась рассматривать ее.

— Устройство связи, — бросил маг через плечо. — Лунг, кто был собеседником с той стороны?

Ладони Арвена окутались тьмой.

Пелагий сделал скользящий шаг в сторону наемника, к нему потянулся протуберанец золотого тумана. Лунг дернулся и замер — его глаза остекленели, тело расслабилось, на лице появилось глуповатое выражение. Кажется, Пелагий смог заворожить его своей магией.

Ррр облегченно выдохнула. Похоже, ей не хотелось, чтобы кто-то пострадал, слишко уж серьезно был настроен Арвен. Так намного лучше. Возможно, когда Лунг очнется и придет в себя, мы во всем разберемся.

Но, как только Арвен подошел к наемнику, тот неожиданно сбросил оцепенение, резко бросился к магу и, ухватив того за грудки, швырнул в сторону эльфа. Два тела с грохотом упали на пол.

Одним прыжком Лунг оказался у подоконника. Обернулся и посмотрел на мага который уже стоял на ногах.

— Арвен, запомни, тяжело обмануть судьбу. Ее можно только обыграть.

Затем он жуликовато подмигнул нам с Ррр и выпрыгнул в окно.

Вслед ему метнулись плети тьмы выпущенные Арвеном.

Звук бьющихся стекол смешался с криком. Поминая Арлазгурна, Ррр выскочила из комнаты — за ней остальные. Я бросилась к окну — внизу на земле, лежало тело Лунга. Твою-ю-ю ма-а-ать, Арвен…

Когда до холла добралась я, Лунга уже внесли внутрь и положили на паркет. Подбежав к нему, я опустилась на колени, убрала с застывшего лица пегую прядь. Даже сейчас казалось, что он улыбается.

Что-то неуловимое оборвалось в моей груди. Он не мог вот так, по глупому умереть. Это всего лишь шутка. Сейчас откроет глаза и обзовет Авена мазилой или еще что похуже. Мозг отказывался верить в происходящее.

— Лунг, — я затрясла его за плечо.

Игнорируя меня, Ррр прикоснулась к его груди, а затем со злостью взглянула на Арвена.

— Он мертв, — процедила она сквозь зубы. — Ты даже не дал ему шанса оправдаться.

— У него был этот шанс, — ответил ей маг бесцветным голосом. — Если тебе будет легче, я не хотел его убивать, но не мог дать уйти.

В этот момент Арвен как-то сочувствующе посмотрел на меня, словно извинялся он не перед орчанкой, а передо мной. Я прикоснулась к руке Ррр, выражая сочувствие, прекрасно осознавая, что больше ничего не могу сделать. В ее глазах стояла боль.

Все это было нереально, неправильно. Лунг помогал нам, охранял Арвена и вдруг, оказался предателем? «Будь на моей стороне». Твою мать, если бы я обратила внимание на эти слова, поговорила бы с ним, может, он был бы жив. Вдруг его заставили, шантажировали? Верить в то, что Лунг сменил сторону не хотелось. Но, почему он не оправдывался, не объяснил все? Ведь Арвен действительно этого ждал до последнего.

Меня раздирали противоречивые чувства: с одной стороны, сожаление по загубленной жизни, с другой, злость на Лунга за то, что он предпочел умереть, но сохранить свою тайну. Ну почему этот гаденыш был упрям до конца…

За нашими спинами возник дворецкий.

— Стайр, — обратился к нему Арвен. — Отнести тело в ледник. Позже я сам разберусь с ним.

Арвен поднял меня за плечи, давая возможность дворецкому подойти к телу.

— Не дом, а недоразумение. — чуть слышно пробормотал Стайр, подхватывая наемника за подмышки. — То тюрьма, то мертвецкая.

Ррр зыркнула в сторону Арвена:

— Ты и в посмертии не оставишь его в покое?

— Ррр, солнышко, — Пелагий попытался приобнять ее, — Лунг сам виноват.

Орчанка отпихнула эльфа, вырвала тело наемника из рук Стайра:

— Я сама, — и, удерживая на руках Лунга, пошла вслед за дворецким, не оборачиваясь бросила Арвену: — утром я ухожу.

Пелагий тяжело вздохнул, провожая ее взглядом, встал рядом с магом.

— Она успокоится. Поймет, что у тебя не было выбора.

— Слишком часто у меня нет выбора, — прошептал Арвен, а затем развернулся и пошел к лестнице.

Я посмотрела в его спину.

Выбора? О чем это? Он только что убил человека, который, пусть временно, был ему другом. События, о которых я почти забыла, обожгли огнем: владетель, клятва, гроб. Ну, нет! Я не позволю сделать тебе еще одну глупость!

Глава 18

Арвен

Я едва закрыл дверь, как она вновь резко распахнулась — в проеме стояла Иина.

— Тебе не хватает одной смерти?

Она толкнула меня в грудь, заставив отступить в глубь комнаты. Ее взгляд ожег холодом. Я отстранился, не желая смотреть ей в глаза. Ведь я убил человека, которого она любила, и знал, что заслуживаю презрения. Но выносить этот взгляд было слишком больно.

— Решил покончить еще и с собой? — она схватила меня за рукав, вынуждая обернуться.

Что?

— Ты мерзкий трусливый тип! — ее голос дрожал от ярости. — Владетель манипулирует тобой, а ты и рад сунуть голову в петлю.

Смысл сказанного медленно пробрался сквозь трясину мыслей, а когда я осознал его, то удивленно посмотрел на нее:

— Откуда?..

Иина отпустила рукав и уперла руки в бока, недовольно сузив глаза.

Ей все известно!

Не понятно как, но она все знала: и о договоре, и о клятве. И, кажется, ее злость совсем не относилась к смерти Лунга.

— Кто-то не только читает чужие письма, но и подслушивает чужие разговоры? — я заложил руки за спину, пытаясь скрыть от нее дрожащие пальцы и навис над ней заглядывая в глаза. Мне показалось, что я смотрю в два провала, таких же темных, как бездна спящая в моей груди.

— И совсем не жалеет об этом, — в ее голосе звучал вызов. — Твою мать! Если бы я знала, что ты собираешься похоронить себя заживо, то не сняла бы с тебя цепи. Не понимаю, кто из вас больший псих, ты — что предложил такое, или ваш Владетель — что согласился.

Она злилась на меня. Но почему?

В груди вспыхнула робкая надежда, которую я постарался заглушить — теперь она уже не имела значения. Бессилие выплеснулось в тихую досаду. Возможно я слишком поторопился, но сейчас ничего