Афган - Сергей Линник

документооборотом, просматривал принесенное мной, зазвонил телефон. Начало стандартное, строевая часть, капитан Вишневецкий. А потом он на меня посмотрел и говорит: «Это точно? Так приказа нет еще. Но потихонечку готовить будем, если так. Спасибо, что предупредили». Ушел я и всё думал – это про меня было, или он просто решил на время разговора взгляд на чем-то зафиксировать?

Пришел в столовку, сел за общий со всеми медиками стол. И с Ким тоже. Смотрела на меня Женя виновато, все порывалась что-то сказать. Походу, Дегтярева ей каждый раз наступала на ногу. Уж больно медсестра кривилась характерно.

За столом обсуждали подвиг разведчика Дербунова. На зачистке соседнего кишлака два наших взвода попали в засаду. Пока отходили, вызывали поддержку, обнаружили, что потеряли ефрейтора. Попытка вновь зайти в населенный пункт на поиски не увенчалась успехом. Но все слышали, что в центре шел бой, кто-то долго отстреливался. Потом раздался взрыв гранаты. В принципе было уже все понятно, дождались вертушек, повторно зашли в полуразрушенную деревню – МИ-24 отработали НУРсами. Тело Дербунова удалось найти – он подорвал себя. Рядом лежало несколько побитых осколками душманов.

– Вот кто настоящий герой! – поглядывая на меня, вещал Кубарев. – Исполнил свой долг до конца.

– Второе представление на меня подписывал Шота Николаевич! – я повернулся к капитану. – Если это слишком много на одного человека, то можно потребовать и отменить.

– Дарагой, ты что завелся?! – Георгадзе всплеснул руками. – Какое отменить? Евгений Александрович вообще не тебя имел в виду – штабных. Ни на одном рейде не были, а медалями обвешаны, как елки.

– На спине и то их шесть… – на автомате выдал я.

– На какой спине? – удивился Копец.

Черт! А сказка о Федоте-стрельце еще не написана! Опять спалился.

Весь коллектив смотрел на меня с любопытством. И как выкручиваться?

– Да стишок смешной слышал. Ага, про штабных… – я подмигнул Кубареву. – Царь обещает своему паркетному генералу:

Опосля дождя в четверг

Дам еще медальку сверх.

А тот ему отвечает:

Ишь, медаль!.. Большая честь!..

У меня наград не счесть:

Весь обвешанный, как елка,

На спине – и то их шесть!..

Врачи засмеялись, а я благоразумно решил не продолжать. Там дальше про свержение царя, про то, что генерал отказывается защищать власть. А ведь так совсем скоро и будет. Ждать не долго – в девяносто первом армия и спецслужбы сольются. Какие-то танки удастся пригнать к Белому дому, но «Альфа» штурмовать не станет, солдаты тоже не будут стрелять в защитников. А потом таманцы пригонят свои танки, приедет на бэтээрах Лебедь. Последний, кстати, спасет задницу Ельцина еще раз на выборах в девяносто шестом. По всем расчетам, Ельцин проигрывал Зюганову. Но генерал Лебедь встал во втором туре на его сторону. И чем потом все кончилось для него?.. Подозрительным крушением вертолета Ми-8. Нет, с властью заигрывать нельзя. Тебя всегда предадут, кинут, а не исключено, что еще и убьют!

– А что там дальше? – первой перестала смеяться Ким, серьезно так спросила. Видимо, срисовала мою мрачную физиономию. – Ну в стихах? Ведь есть продолжение?

– Не помню, может, и есть.

– Ладно, посмеялись, теперь к делу, – начал импровизированную планерку Георгадзе. – Завтра в рейд. Два врача – Бубнов и Панов. Просили за вас, ребята, рука, мол, счастливая, – виновато развел он руками. – Так что после обеда проверка оборудования… ну там по плану, Пётр Петрович подскажет, если что.

Буркнули с Петей вразнобой, что всё понятно. К нашему столу подошел криво улыбающийся Карамышев:

– Стихи читаем, Панов?

– Так точно, тащ старший лейтенант.

– Поправился, значит?

– Ага.

– Вечер вашей поэзии отменяется. Опять пора в рейд.

– До нас довели уже. Хотя второй раз подряд…

– Ну извините, – Карамышев дурашливо развел руками. – Мы тут на войне. Есть такая профессия, Родину защищать. Слышали, может? Но для справочки – это я за вас хлопотал. Везунчики всё же, – издевательски добавил он.

Я увидел, как Женя судорожно схватилась за вилку. Которая, как известно – один удар – четыре дырки.

– А змеи там будут?

– Простите, что?!

Глаза старшего лейтенанта забегали.

– Я говорю, змеи в рейде будут?! – для усиления даже привстал. – Очень люблю этих гадов. Давить и бошки отрывать.

Мой голос заполнил собой всю столовую. Стук ложек прекратился, наш стол оказался в перекрестье взглядов.

– Дрюня, ты чего, – рядом подорвался Бубнов, схватил меня за плечи. Зашептал на ухо: – Тихо, не кипешись!

Карамышев тем временем бочком-бочком, начал двигаться в сторону выхода.

– Я этим гадам бошки на раз отрывал, – меня уже несло. – Давил ногами, прикладом их, прикладом!!!

* * *

Из столовой меня увели Бубнов и Копец. Последний трясся больше всех.

– Хрена ли ты разорался, лейтенант?! Это же инцидент! В бригаду сообщат.

– А что он сообщит? – пожал плечами я. Моя антреприза сработала на все сто. Теперь Карамышев будет думать, что я психованный – на пушечный выстрел не подойдет.

– Да молодца Панов, – Бубнов хлопнул меня по плечу. – Косит под психа, глядишь, и в рейд нас не пошлют. Как такому оружие доверить?

– Кто же пойдет?

– Да ты и пойдешь, Ильюха! Хватит на казенных харчах подъедаться. – Бубнов некультурно заржал.

* * *

На выходе из столовки меня поймала Ким. Губы у нее дрожали, в глазах стояли слезы.

– Андрей… Ты, пожалуйста, извини меня! Прямо какое-то умопомрачение нашло. Я так никогда в жизни не поступала, а тут…

Женя попыталась взять меня за руку, но я сам взял ее под локоток, отвел за столовку. Уж больно много лишних ушей вокруг.

– Принято. Но больше так никогда не делай!

– Просто… просто я в тебя влюбилась как дура! – Ким покраснела, шмыгнула носом.

– Почему как дура?

– Мне Дегтярева сказала.

– Что?

– Такие, как ты, не любят, а позволяют себя любить!

– Какие такие?

– Ну… красавчики. Еще эта международная премия. Отслужишь и умчишься к себе в Москву. А я залечу и останусь одна с ребенком. Или вообще, – Женя понизила голос. – На аборт.

Вот же стерва эта Дегтярева! Напихала в голову девчонке разное, дурацкое. Короче, в эти женские разборки влезать – точно без башки останешься. Но предохраняться надо, а то потом будет как в индийском кино.

– Я тебя прощаю, – мой взгляд опустился ниже, к подолу халата. Он открывал стройные ножки в чулочках. Небось, жарко ей по такому пеклу? После обеда солнце вдарило по полной, плюс поднялся ветерок. Который в свою очередь понес песок. Стоишь всего минуту – а уже грязный как черт, потный…

– Точно?

Женя подняла на