Хроноагент - Александр Калачев

Look here, upon this picture, and on this;

The counterfeit presentment of two brothers.

W. Shakespeare

Взгляни на медальоны, тот и тот;

Искусное подобие двух братьев.

В. Шекспир (англ.).

Возвращаясь с заданий, мы с Сергеем всякий раз, еще над линией фронта, отделяемся от эскадрильи и издалека, разных сторон заходим к аэродрому над проклятыми балками. Но дни идут, а двадцать второй “Нибелунг”, сделав свое черное дело, больше не появляется. Но мы упорно, из полета в полет, повторяем свой маневр.

— Не может быть, чтобы он отказался от этой уловки и не применил ее еще раз, коль скоро она принесла ему успех, — убежденно говорит Сергей. — Рано или поздно он появится.

— Лучше бы рано, — говорю я, — а то как бы не пришлось нам оставить и этот аэродром.

На земле немцы медленно, истекая кровью, неся огромные потери, взламывают один наш оборонительный рубеж за другим. И хотя уже ясно, что они выдыхаются, но их численное преимущество, особенно в танках, дает о себе знать.

Линия фронта хоть и медленно, но неотвратимо приближается к нам.

Сентябрь кончился, идет уже октябрь. Втянувшись в круговерть войны, я совсем забываю, для чего я здесь. Голос, прозвучавший в моем сознании на рассвете 7 октября, был как гром из осенней тучи.

— Андрэй! Вы слышите меня?

Я ошеломлен и отвечаю не сразу:

— Да, слышу.

— То, о чем мы с вами говорили пять месяцев назад в Москве, произойдет 11-го числа, то есть через четыре дня. Вы готовы?

— Да.

— Желаю вам удачи. От вас зависят судьбы многих тысяч людей и исход войны. Помните об этом!

— Я помню. Постараюсь сделать все, что смогу.

— Я верю в вас, вы справитесь. Еще раз желаю удачи.

Вот оно, то, ради чего я здесь. Через четыре дня мне предстоит сразиться одному с десятком “мессеров”. Чем это кончится для меня, бог весть. Хотя Голос и говорил, что мне ничего не грозит, но в это слабо верится. Десять “мессеров” не десять куропаток. Это десять мощных истребителей, десять опытных вояк и десять пушек. Ладно, если так настраиваться, то лучше за дело не браться. Назвался груздем… Двум смертям не бывать!

Иду в штабную землянку, взглянуть на карту фронта. Он вытянулся напряженной дугой от Кирова через Рославль, Мстиславль, Горки, Дубровно, Лиозно и Демидов. За последние два дня немцы не продвинулись ни на шаг. Кто-то уже считает, что это окончательно. Я тоже начал было так думать, но теперь мне становится все ясно. Они не выдохлись. Они ждут, когда Гудериан развернет свою танковую группу и ударит по нашим тылам отсекающим ударом с юга. Тогда они перейдут в наступление, Смоленск падет, и путь на Москву будет открыт. Огромные массы наших войск, сосредоточенные под Смоленском, а это четыре армии, окажутся в котле.

Значит, теперь судьба этих армий зависит от того, сумею ли я через четыре дня удержать возле себя десяток “мессеров” настолько, чтобы они уже не смогли догнать моего напарника и он передал сведения о расположении танковой группы Гудериана. Надо суметь! С таким настроем я вылетаю на задание во главе теперь уже своей эскадрильи.

На обратном пути мы с Сергеем, как обычно, отстаем, набираем высоту и расходимся. Он идет к западной балке, я — к юго-восточной. До боли в глазах всматриваюсь в извилистую линию, боясь пропустить что-либо. Что-то сверкнуло или у меня уже в глазах мельтешит? Набирая скорость, пикирую к балке, туда, где мне почудился блеск. Так и есть! Вдоль балки, повторяя все ее прихотливые изгибы, стремительно движутся две характерные тени. Их выдал случайный луч солнца, проникший в темную балку и бликанувший на фонаре.