Странник поневоле - Борис Долинго

У него даже мелькнула мысль поехать сразу к ближайшей точке перехода, а не болтаться здесь, устраивая маскарад. До точки перехода на грань Азии оставалось, кстати, всего километров двадцать, и она сейчас лежала где-то справа, но, подумав, Богдан решил строго придерживаться выбранного ранее плана – зачем эти «азиатские проблемы»? Здесь же у него, несмотря на досадную необходимость пролить кровь (к счастью, не свою), всё пока получалось: есть маскировка – одежда не кого-нибудь, а рыцаря, и есть более быстрое, чем собственные ноги, средство передвижения – конь. При таком раскладе, оставшиеся километры до перехода на грань Африки можно преодолеть максимум за пару дней, конечно, если в пути не возникнут непредвиденные обстоятельства.

Надо сказать, что именно в последнем утверждении он изрядно сомневался.

Лошадёнка Бафомета оказалась весьма послушной и выносливой. Она хорошо откликалась на команды на старофранцузском и резво перебирала копытами. Правда, через пяток километров выбранного Богданом ритма движения лошадь бедняги Тальбо начала отставать, натягивая поводья, которыми была привязана к седлу первого скакуна, и пришлось сбавить ход.

Несмотря на малоприятную стычку, почти до самого вечера путешествие проходило спокойно. Дорога, правда, начала уходить чуть в сторону от нужного направления, но Богдан, осмелев, решил пока оставаться на этой «проторённой тропе».

Правда, чувствовалось, что без должной подготовки высидеть в седле будет не так просто. Но в первые часы под потоком впечатлений Богдан даже забыл о некоторых неудобствах.

Несколько раз ему встречались крестьянские повозки, и возницы, завидев рыцаря, торопливо ломали шапки. Никто не пытался с ним заговорить, что только убедило в том, что худа без добра не бывает: ему пришлось убивать (исключительно в целях самозащиты, но это по-прежнему тяготило душу), однако он приобрёл ценнейшие для себя трофеи, позволявшие открыто передвигаться. Пусть попробуют эти крестьяне что-то возразить рыцарю!

Встретилось одно поселение – среди расчищенного участка леса на холме примостился небольшой замок, вокруг которого лепились деревянные постройки люда попроще. Посёлок окружал ров и стена, сложенная из камня вперемешку с брёвнами. Кое-где среди леса виднелись поля, над крепостной стеной дымили трубы, вокруг сновало довольно много людей, но никаких инцидентов и здесь не возникло. В этом месте дорога раздваивалась: одна вела к замку и посаду вокруг него, а основная «магистраль» шла дальше.

Уже миновав посёлок, Богдан встретил маршировавший отряд вооружённых людей, во главе которого ехал всадник в доспехах, говоривших о принадлежности к рыцарскому сословию. Богдан было напрягся, но рыцарь со своими вояками спокойно проехал мимо, только учтиво кивнув юноше. Юноша в ответ тоже приветливо склонил голову, и после этой встречи он совершенно осмелел, полагая, что здесь вряд ли у кого-то могут возникать претензии к рыцарю.

Дорога вскоре снова сделалась пустынной, и так продолжалось достаточно долго. Солнце начало потихоньку опускаться за горизонт, когда местность изменилась. Стали встречаться хуторки с возделанными полями, а лес отступал всё дальше и дальше, открывая обширные посевы каких-то злаков. В одном месте крутила крыльями солидная ветряная мельница, от которой отъезжали повозки, гружёные мешками.

Вдали, за чащей, распавшейся на светлые рощицы, показались высокие башни, увенчанные шпилями, и вскоре с очередной возвышенности Богдан увидел, что он попал в густонаселённый район.

Метров через триста впереди почти у самой дороги располагалось нечто, безусловно, являющееся постоялым двором с корчмой и всеми полагающимися атрибутами. Чуть дальше, на лугу, через который текла небольшая речка, пестрели многочисленные шатры, мимо которых как раз должна была пройти дорога. На лугу толпились люди, развевались цветные флаги и гарцевали всадники.

Богдан присмотрелся, чуть привстав на стременах, и вскоре сообразил, что там, судя по всему, проходит настоящий рыцарский турнир! Это было страшно интересно – увидеть рыцарский турнир воочию, о таком любой землянин двадцатого века мог только мечтать.

Но сейчас Богдану было не до массовых зрелищ. Поэтому он пришпорил коня, чтобы скорее миновать место проведения турнира и избежать вероятного интереса к своей персоне: ведь здесь собралась знать, которая уже вполне могла пытаться на равных завязать разговор со странствующим рыцарем. В этом случае пришлось бы давать множество объяснений.

Народ, слонявшийся вокруг корчмы, всё больше люди простого вида, приветствовали его одобрительно-хмельными криками, видимо, полагая, что ещё один рыцарь прибыл на турнир. Богдан несколько напряжённо улыбался, кивал и откровенно торопился быстрее проехать это сборище. Он уже почти миновал постоялый двор, как из дверей корчмы, стоявшей последней на его пути, вывалилась компания в лёгких доспехах и при мечах – судя по всему, так называемые благородные господа.

Пеших рыцарей было пятеро, и все явно подвыпившие. Они шли, опираясь друг об дружку, и уже набрали в лёгкие воздуха – явно чтобы затянуть какую-то песню, – как увидели Богдана и замерли, уставившись на него.

– О, ещё один благородный рыцарь прибыл на турнир в честь его величества! – воскликнул шедший первым крепыш в воронёной кольчуге.

Богдан невольно остановил лошади, соображая, как же себя вести, а компания тем временем придвинулась почти вплотную. От рыцарей несло перегаром, но, что удивительно, запаха немытых тел, как можно было ожидать от представителей средневековья, и здесь явно не чувствовалось. Пахло выпитым спиртным, лошадьми (впрочем, этот запах шёл и от трофейного коня, на котором восседал землянин) и тёплой дорожной пылью.

Рыцари смотрели на Богдана, а юноша смотрел на них.

– Благородные господа, – наконец, открыл рот Богдан, – прошу великодушно меня простить, но я прибыл совсем не на турнир. Я держу путь в далёкую страну…

На мгновение он замялся, собственно, и не зная, что ему такое придумать, чтобы выглядело правдоподобно: для вранья не хватало информации, которую можно было как-то переработать и выдать этим, скорее всего, не слишком далёким людям.

Один из рыцарей, высокий усатый длинноволосый человек в длинной белой рубахе, поверх которой красовались лёгкие латы вроде знакомой Богдану по иллюстрациям испанской кирасы, обошёл его коня, чуть пошатываясь и придерживая болтавшийся на боку длинный меч.

– О! – воскликнул он, увидев щит Богдана, висевший слева чуть сзади седла. – Да это, кажется, кто-то из славного рода Шарлемане!..

Компания стала ещё внимательнее пялиться на Богдана. На всякий случай землянин решил не выдавать себя за убитого – интуиция подсказывала ему, что данный вариант действий может привести к неконтролируемым последствиям.

– Сожалею, благородный рыцарь, – мягко возразил Богдан, – но это не так!

– Позвольте! – воскликнул обладатель статной фигуры и усов, делая круг вокруг второго коня, шедшего на поводу. – У вас же герб рыцаря Бафомета, но… я ничего не понимаю! Я встречался с рыцарем Бафометом и знаю его в лицо! Вы же – не Бафомет!