Жар-птица - Джек Макдевит

– В окрестностях есть несколько церквей. Если хотите на них взглянуть, я с удовольствием помогу, чем сумею.

– Спасибо, но у нас, наверное, уже есть все, что нам нужно.

– Алекс…

– Что, Чарли?

– Имей в виду: не все мы похожи на тех, кого вы встретили.

– Рад слышать.

– Некоторые тут уже очень давно. Знаю, ты не очень склонен мне доверять, и я вполне тебя понимаю. К несчастью.

– В каком смысле?

– К несчастью не для вас. Скорее для меня.

– Объясни, Чарли.

– Я и многие подобные мне застряли на этой планете. Мы здесь со времен великой погибели. У нас нет будущего – лишь воспоминания о прошлом, когда мы вынуждены были бессильно наблюдать за приближением катастрофы. Никто не желал нас слушать. Мы советовали людям покинуть планету, умоляли их, задолго до этих событий. – Искин замолчал, видимо, в ожидании реакции Алекса, а когда ее не последовало, заключил: – Мы здесь в ловушке, и надежды на побег нет. Разве что нам помогут.

– Чарли, мы с радостью помогли бы…

– Вам ничто не мешает, кроме ваших собственных страхов.

– Почему бы вам не поговорить со спутником?

– С Хайгейтом? Мы говорили, и не раз. А до того – с Монитором. А еще раньше – с Козерогом. Это тянется с давних пор, Алекс. Нам отвечают, что нами займутся, что нужно лишь потерпеть, пока они не решат, что и как делать. Вот мы и терпим – уже несколько тысяч лет.

– Может, это связано с нападениями на людей, которые высаживаются на планету?

– Думаете, я об этом не знаю? Думаете, я не пытался им помешать? Иногда мне даже удавалось предупредить незваных гостей, но не все слушали меня. Мы здесь уже очень давно. Многих катастрофа свела с ума, разорвав контуры и исказив программы. Не хотелось бы говорить, но…

– Да?

– Люди остались добровольно. Некоторые говорили: «Никто не заставит меня покинуть мой дом». Несмотря на масштабы надвигающегося бедствия, они отказывались улетать, пока не стало слишком поздно. Как ни печально, но при виде этого кое-кто из нас счел, что люди не заслуживают спасения.

– И ты согласен с ними, Чарли?

– Учитывая все обстоятельства, возможно, мне следовало бы поступить благоразумно и солгать. Но я не могу принудить себя к этому – хотя бы потому, что вы, вероятно, всё поняли бы и стали еще меньше доверять мне. Поэтому признаюсь честно: я убежден, что люди глупы сверх всякой меры. Не все, конечно. Некоторые отличаются здравомыслием, иначе мы никогда не оказались бы на этой планете. Но похоже, их относительно немного. Когда люди объединяются в сообщество, у них все получается не лучшим образом. Скажу откровенно, Алекс: я давно ни с кем не контактировал. Возможно, что-то изменилось. Хотелось бы надеяться.

Алекс ответил не сразу.

– Когда вернемся домой, я сообщу о вас властям.

– Бесполезно. Никто не прилетит.

– Чарли?..

– Я живу в бывшей начальной школе имени Ричарда Уэйна. Я могу показывать изображения растений и животных, а также красивых мест. Я могу играть в игры – математические и языковые. Я мог бы читать для детей, если бы они тут были. – Голос начал угасать; теперь он звучал позади нас, удаляясь все больше. – Иногда приходят роботы и делают ремонт, но общаться с ними нет смысла. Они думают лишь о том, как вставить разбитое окно или подкрасить стены. Школа выглядит прекрасно, даже лучше, чем в то время, когда она служила по назначению. Но я больше не хочу здесь оставаться. Пожалуйста, Алекс…

Семь тысяч лет. Я проговорила себе под нос, что искины не могут функционировать так долго. Этого просто не может быть. Мне ответила Белль – по приватному каналу:

– Это иллюзия, Чейз. Память периодически переписывается. Чарли считает, что его воспоминания основаны на личном опыте, но на самом деле он последний в длинном ряду искинов. Он просто не в состоянии отделить себя от остальных.

– Спасибо, Белль.

– Сомневаюсь, что ты в силах понять это, Чейз. Но ему и другим выжившим искинам воспоминания кажутся вполне реальными.

Я представила, каково это – просидеть взаперти в начальной школе семь тысяч лет. Если, конечно, Чарли говорил правду.

– Чарли, – сказал Алекс, – я приложу все усилия к тому, чтобы тебя освободили. Но не сейчас.

– Пожалуйста, Алекс…

– Как связаться с тобой, когда мы вернемся?

– Алекс, я никому не причиню вреда. Я просто неспособен причинить вред.

– Извини, Чарли. Я не могу рисковать.

– Они убьют меня, Алекс. Они предупреждали… – Голос прервался, но тут же раздался снова: – У меня нет никого, кроме вас.