Вечный человек - Гордон Диксон

Джим подумал, не бросить ли это, не подождать ли, пока они доберутся до места. Он не хотел сразу рассматривать создания, которые, скорее всего, были лаагами. Ему необходимо было мысленно привыкнуть к их облику, прежде чем признать невероятный факт — это и есть раса, битвам с которой он посвятил всю свою жизнь. Джим сосредоточился на первоначальном впечатлении: они выглядели прямоходящими двуногими разного роста с болтающимися руками.

Мэри тоже молчала, и за это он был ей благодарен. У него возникло необъяснимое ощущение, что она целиком погрузилась в изучение того, что видела перед собой.

Наконец они дошли до первой зеленой дороги. Сквонк повернул налево и пошел по ней в направлении ближайшего здания-улья. Теперь, когда они приблизились, стало ясно, что окна в зданиях отсутствовали, по крайней мере в тех, что находились рядом, оконных проемов видно не было. Дверьми служили треугольные отверстия, вертикальные стороны которых выступали вперед. Их форма повторяла форму самих зданий. Сквонки и существа, которых Джим пока считал лаагами, входили и выходили из этих дверей на зеленые дороги. Кроме этих дорог, пространства между зданиями не оставалось. Поверхность дороги под твердыми красными ступнями сквонка казалась мягкой и податливой, как ковровое покрытие.

— Похоже, это и в самом деле лааги, — неожиданно услышал он голос Мэри.

Значит, она тоже не могла поверить, что это правда.

Джим наконец позволил себе посмотреть в упор на ближайшее двуногое существо.

— Да, — мрачно отозвался он. — Но это ерунда какая-то, правда?

— Поверить трудно, — сказала она. — Может, конечно, это тоже прирученный подвид, как сквонки, но они ведут себя не как сквонки. Они ведут себя так, как будто это их мир. И посмотри, двери на зданиях размером как раз для них. Сквонкам такие высокие не нужны.

— Верно, — сказал Джим. — Но они похожи на трехмерных пряничных человечков.

— Скорее на больших резиновых кукол, — заметила Мэри.

Джим решил, что они оба правы. То ли лааги отличались по размерам, то ли размер у них менялся, но в остальном они выглядели совершенно одинаково, различить их по полу не удавалось. У них были круглые тела и круглые руки, покрытые серой кожей. Точнее, их тела выглядели как цистерны, покрытые серой кожей, а руки и ноги напоминали куски толстого шланга, прикрепленные попарно вверху и внизу цистерны. В этом они напоминали человеческие конечности, но отличались от них отсутствием суставов — они просто гнулись, как шланги. Ноги у них заканчивались подушечками мускулов, но темно-серыми, а не красными, как у сквонков, а руки — либо обрубками, либо толстыми пальцами.

Все они двигались туда-сюда по зеленым дорогам или собирались в группы по несколько особей. В последнем случае ноги их стояли спокойно, но руки были в постоянном движении, болтались вверх-вниз, вытягиваясь и сокращаясь. Время от времени у кого-нибудь из идущих или стоящих лаагов ноги тоже удлинялись или укорачивались по непонятной причине.

Головы, маленькие и шарообразные, покрывались плотью тоже темно-серого цвета. Они наполовину скрывались в сморщенной коже наверху туловища-бочки. Как и у сквонков, у них было по два крошечных блестящих глаза, расположенных рядом и утопленных в том, что у них сходило за лицо. Но эти глаза, похоже, не двигались по отдельности, как у сквонков. На месте человеческого носа была пара вертикальных прорезей, расходящихся книзу, а на месте рта — горизонтальная щель. Рты иногда приоткрывались и закрывались, когда лааги собирались в группы. Но особенно размашисто они двигали руками — болтали ими вверх-вниз, сгибали, вытягивали и укорачивали, но в основном размахивали.

И за все это время они не издали ни звука.

По человеческим меркам, это казалось неестественным. Слышался негромкий шорох шагов идущих по дорожкам лаагов и сквонков; шум ветра среди зданий; один раз поперек дороги на уровне среднего роста лаага прожужжало что-то мелкое, скорее всего, птица или насекомое. Но из уст лаагов не вырывалось ни слова, вообще ни звука.

— Это уже по твоей части, — сказал Джим. — Я вообще ничего не понимаю. Зачем они сходятся вместе, если не собираются разговаривать? Как у них вообще может существовать цивилизация, если они не общаются?

— Они явно общаются, — голос Мэри в его мозгу показался бы бесстрастным, если бы Джим не различал за ее тоном волнение и лихорадочное возбуждение. — Им незачем было бы собираться, если бы они не общались. Но они не используют для этого звуки. Пока я бы предположила, что они сигналят друг другу.

— Сигналят? — повторил Джим. Он уставился на болтающиеся и дергающиеся руки группы лаагов. — Да, наверное, из жестов и сигналов можно составить довольно сложный язык. Но как на нем обсуждать технологические вопросы этой цивилизации, которая строит истребители не хуже наших, а то и лучше?

— В нашей цивилизации технологические вопросы обсуждают не только и не столько словами, — заметила Мэри. — У нас есть формулы, чертежи, модели...

Она прервалась, потому что сквонк, их сквонк, внезапно сменил курс и направился к одной из групп и конкретно к одному лаагу в этой группе. Он остановился около этого лаага и нелепо вытянул шею, будто предлагая отрубить ему голову.

Лааг опустил руку-шланг так резко, будто собирался ударить сквонка. Но на самом деле складки кожи едва коснулись его шеи и завибрировали. Нервная система передала Джиму ощущение, будто по шее сквонка легко постукивали перышком.

— Что еще... — начала Мэри.

— Не знаю, но сквонку это нравится, — заметил Джим. — Это, должно быть... ох!

Восклицание вырвалось у Джима потому, что сквонк начал дрожать, будто в экстазе. Он укоротил ноги настолько, что тело его коснулось земли, и вдруг перекатился так, что красные ступни торчали вверх. Лааг повибрировал рукой и около них, и сквонк опять радостно задрожал. Потом лааг слегка подтолкнул одну из поднятых ног, сквонк перекатился обратно, удлинил ноги и ушел от собравшейся группы.

— Похоже, его только что похвалили, — заметил Джим после некоторого молчания.

— Или просто приласкали как собаку.

— Нет, именно похвалили, я думаю, — возразил Джим. — Обрати внимание на то, как он сейчас себя чувствует. Он доволен, прямо как человек, который знает, что сделал что-то хорошо.

На секунду воцарилось молчание.

— Джим, — сказала наконец Мэри, и он почувствовал, что признание было ей тяжело, — я не ощущаю никаких эмоций от сквонка. Ты уверен, что чувствуешь их?

— Конечно, а ты нет? — удивленно отозвался Джим.

— Я же сказала, что не могу.

— Верно. Извини, просто это странно.

— Не так уж и странно. — В тоне Мэри чувствовалась горечь. — В конце концов, я просто пассажир внутри тебя. Со сквонком у меня нет прямой связи.

— А со мной есть? Я имею в виду мои ощущения.

— Иногда, — сказала она, — когда ты от меня не прячешься.