Любимец Бога - Вадим Тарасенко

— Мне не понравилось. Не люблю, когда люди впадают в экстаз. В этом есть что-то унизительное для человека. Получается, что существует нечто, способное заставить тебя безусловно, прямо-таки на физиологическом уровне, преклоняться перед собой.

— А многим это нравится. Это сродни наркотику. Получаешь такое же удовольствие. Да и сама идея привлекательна. Ведь абсолютному большинству людей вторая жизнь не светит. А тут им говорят, давайте вместе добьемся того, чтобы вообще никому вторая жизнь не доставалась. Только от Бога. И будь ты хоть Папой Римским или знаменитейшей поп-звездой, конец у тебя такой же, как и у нас, обычных смертных, — яма в два метра глубиной или камера в крематории.

— Ты знаешь, в этом что-то есть, — произнес Иван Антонович.

— К сожалению, ты прав. В этом действительно что-то есть.

— Так, может, вернуться к старой схеме? — с иронией спросили из Европы.

— Какой это старой схеме? — не поняли в Америке.

— Когда все люди умирали. А там Бог, если Он есть, решал, кому ад, кому рай.

— Ваня, знаешь, сколько сейчас на планете людей, единственным занятием которых является пожирание пищи, преимущественно деликатесной, и созерцание зрелищ, преимущественно кровавых или утробно-рычащих. А это первые признаки упадка общества.

— А-а-а... Старая песня, Игорь. Сейчас ты запоешь про самый мощный стимул для напряженной и эффективной работы и так далее.

— Песня старая, но из нее, как говорится, слов не выкинешь. Сейчас производительность такова, что цивилизация может, не напрягаясь, содержать миллионы дармоедов, которые даже сексом не хотят заниматься, не говоря о функции воспроизведения. А это, Ванечка, и есть вырождение. И вторая жизнь хоть некоторых, тех, кто тащит на себе тяжелый воз прогресса, стимулирует к активной жизни. А остальные... пусть подыхают и не засоряют генофонд.

— Игорек, остальные — это девяносто девять и куча девяток после запятой процентов. И вполне возможно, что туда войдем и я, и ты.

— Иван, — через паузу вновь донеслось с другого континента, — ты же понимаешь, со временем благодаря прогрессу затраты на обеспечение второй жизни уменьшатся настолько, что все, действительно достойные, будут получать ее.

— Игорь, ты действительно в это веришь?

— Да, Ваня, и в День Веселья, без всякого «надсмотрщика», я это тебе объясню.

— Хм. Знаешь, ведь в арабском мире и в том же Китае технология второй жизни запрещена. А прогресс там шурует, дай бог нам так.

— Ну, во-первых, хотя там и официально запрещена эта технология, но всякие арабские шейхи и партийные китайские бонзы вторую жизнь получают, — начал возражать Переверзев.

— У вас получают, у чиновников ООН. И за большие деньги, — тут же уточнил Иван Антонович.

— Не я это решаю.

— Ну, понятно, — ухмыльнулись в Европе.

— Ваня, не ерничай. Везде есть недостатки. А насчет прогресса... Ты сам понимаешь, законы развития этносов и понятие пассионарности никто не отменял. Мы, белые, — старая нация. И по всем законам природы должны вырождаться. Но не сидеть же и покорно ждать, как какой-то араб или китаец станет могильщиком нашего этноса. Надо бороться. Отсюда и переманивание лучших умов планеты к нам, и обеспечение нашим пассионариям второй жизни. Может, и удастся обмануть матушку природу. Может, синтезируем какой-нибудь ген пассионарности и привьем всем белым.

— Тогда у китайцев глаза из узких круглыми станут.

— Это точно! Да и вообще, любое крупное открытие непременно сначала сопровождалось воплями: «Запретить!», «Дьявольское изобретение» и другими не менее «доброжелательными» эпитетами. Ваня, прогресс человечества не остановишь. Если вначале было сказано «А» — появился хомо сапиенс, то надо говорить и «Б» — овладевать огнем, небом, ядерной энергией, космосом, клонированием и технологией бессмертия в том числе.

— И гиперпространством, — донеслось из Европы.

— Да, и гиперпространством... Ваня, а чего это ты вспомнил про него?

— Да так, к слову пришлось.

— А... — недоверчиво донеслось с американского континента.

— Как Нина? — заполняя неловкую паузу, спросил Иван Антонович.

— Приболела что-то. На сердце стала жаловаться.

— А врачи что?

— Говорят, ничего страшного. Просто возраст.

— Передай ей от меня привет, и пусть скорее выздоравливает.

— Спасибо. Обязательно передам. А как твой Борис? Он после своего чудесного спасения стал известной личностью. Я слышал, что американцы о нем даже фильм хотят снять.

— Да, чудесное спасение... — чуть замялись в Европе.

— Ваня, у тебя все в порядке? — На другом континенте это тут же уловили.

— Да.

— А у Бориса?

— Тоже. А почему ты это спрашиваешь?

— Да мне что-то в твоем тоне не понравилось.

— Да нет, Игорек. Все нормально. Борис даже позавчера ко мне приезжал.

— Он в отпуске?

— Был. А сейчас его в другую часть переводят, — быстро, заученно проговорил Иван Антонович.

— Успехов ему, а тебе здоровья, — донеслось пожелание из Нью-Йорка.

— Спасибо. Тебе того же. Звони, — ответили из Славутича.

— Обязательно. Пока.

— Пока. — Последний радиоимпульс, отразившись от спутника-ретранслятора, умчался в Нью-Йорк.

Спутник-ретранслятор «Молния-2» продолжал по высокоэллиптической орбите огибать планету, обеспечивая связью миллионы людей. Его аппаратура без устали принимала, усиливала и отправляла миллионы и миллионы бит информации в секунду. В нескольких сотнях метров от «Молнии», развернув на Землю такую же параболическую антенну, летел другой спутник. Его аппаратура также принимала, усиливала и отправляла миллионы и миллионы бит информации в секунду. Той же информации. Только получатель ее находился в Лэнгли, штат Вирджиния, в штаб-квартире ЦРУ.

Объединенная Русь. Россия. Санкт-Петербург.

Невский проспект, угол канала Грибоедова.

16 мая 2190 года. Воскресенье. 18.27 по местному времени.

Темно-синяя миниатюрная «Мазда» нагло выскочила прямо перед капотом респектабельной «Волги». Возмущенный визг тормозов, и благородный бампер «Волги» соприкоснулся с боком наглой плебейки.

— Твою мать! — Разъяренный водитель флагмана отечественного автомобилестроения подлетел к поникшей Дюймовочке. — Ты хоть правила движения, когда-нибудь читал... читала?

Из крохотного автомобильчика, словно змея из норы, выскользнула высокая стройная девушка. Длинные волосы цвета спелой пшеницы небрежно спадали на черное кожаное пальто.

— Ради бога, извините, увлеклась разговором по мобильнику и не заметила вашей машины. У меня знакомый есть в автосервисе, завтра ваша машина будет как новенькая, обещаю.